– Еще какая! Вырыли с осени яму в земле, сверху досок наклали, а людишек туда – «прыгай», говорят. Для охраны же юнкерят прислали. Тех, кои еще Зимний дворец берегли… Сопливый народ, а фанаберии – тоже хоть отбавляй. Комендантом – англичанин. Непьющий. Только курящий. По фамилии – Смолл, вроде смола, я так и запомнил для удобства жизни… И липнет он ко мне, и липнет! Юрьева-то нету, – продолжал отец Ионафан. – Никого не стало тута из старых. Все новые! А я вот приехал новому губернатору: давайте, мол, таким макаром – или тюрьма, или монастырь, место божие, что-либо одно. Тюрьма, тады и монастыря не надо…
– А финны не шалят? – спросил Небольсин, жадно глотая с ложки горячий супчик.
– Всяко бывает. Печенге – каюк пришел. Уйди английские корабли с Мурмана, финны придут в Печенгу. Ежели, конечно, наши не поспеют… Да где нашим поспеть-то! Хоть башкой в море суйся – пропала Печенга. А ведь райское место, скажу я тебе… Слышь-ка, – поманил его к себе пальцем монах, – большевики что, разве финнам Петрозаводск да Мурман отдали?
– С чего бы это, отец Ионафан? Нет, пока все наше.
– А финны на картах уже как свои земли метят. Видать, какая-то закавыка в дипломатии вышла. Без драки не разберешься… А ты, инженер, сдал. Сильно сдал, – присмотрелся монах к Небольсину. – Чего так? Молодой, а лицом быстро состарился.
– У меня, отец Ионафан, много жизненных осложнений.
– Это бывает… Ты горох-то вкушай, инженерна-ай, вкушай его. От гороха человек мужества набирается. Это харч достойный! – отец Ионафан удалился.
Под носом француза, считавшего деньги, висела прозрачная капля, и эта капля испортила аппетит Небольсину – он размашисто отодвинул тарелку. И так неосторожно, что гороховый суп плеснул через край – прямо на франки, поверх которых лежали британские фунты, русские екатеринки и керенки. Француз очень спокойно взял Небольсина за ворот полушубка и ударом кулака отбросил от стола. Но не на такого напал: Аркадий Константинович тут же перевернул на француза весь стол вместе с посудой и франками. По русскому обычаю, не удержался, чтобы не поддать еще ногою в бок.
– На! – сказал. – Гнида!
Тут его схватили сзади за шею – грохнули спиною на грязный пол. Кто-то перепрыгнул через инженера, и взлетел высокий голос:
– Наших бьют! Ребята, доколе же терпеть? Бей…
Когда Небольсин поднялся, драка уже началась. Англичане плотной и дружной стенкой проламывались к дверям, работая кулаками. Русские дорожники метелили их стульями. Французы дрались с подлецой – осколками от бутылок. Когда прибыл патруль, всех союзников сразу выпустили из столовой, но русских задержали. И к ним вошел генерал-губернатор Ермолаев. Небольсин его ни разу еще не видел: Ермолаев прибыл совсем недавно на Мурман…
– Кто первый начал? – спросил губернатор.
– Очевидно, это я… – сознался Небольсин, вытирая кровь с подбородка. – Но знали бы вы, генерал, до чего же гнусно устроен ныне российский мир! Союзники, спасибо им, что орехи еще на наших головах не колют… Терпеть далее невозможно!
Ермолаев был в кожаной куртке (под авиатора), с погонами генерала, а фуражка – бывшего министерства внутренних дел; в общем, одет был – с бору по сосенке. Заложив руки за спину, он покачался перед людьми на носках ярко начищенных кавалерийских сапог, отвороты которых были обтянуты серой замшей.
– А ты кто здесь такой? – заорал он вдруг на Небольсина.
– Вы мне не тыкайте… Я все-таки начальник дистанции, и еще не хватало, чтобы генерал-губернатор Мурмана разговаривал со мною, как с пьяным сцепщиком.
– Простите, – сказал Ермолаев, срывая с руки перчатку. – Мне вас еще не представили. А это… это ваши рабочие? – спросил уже совсем любезно, здороваясь.
– Да. У нас как раз обеденный перерыв.
– Ваш чин? – поинтересовался Ермолаев.
– Был коллежский советник… когда-то.
– Никто у вас прежнего чина и не отнимал. Я попрошу, господин Небольсин, зайти в управление… У меня к вам есть неотложный разговор. Касаемо дороги и прочего.
Вскинув руку к министерской фуражке, генерал-губернатор Мурмана удалился, скользя новенькими сапогами по осклизлым от талого снега половицам. Небольсин печально посмотрел на рабочих, растерзанных после драки с союзниками.
– Перекусили? – спросил. – Ну и все. Пора на станцию… На станции их ждала новость: Колчак вошел в Пермь!
– Видите, как все удачно складывается, – начал Ермолаев. – Не пройдет и недели, как мы будем в Котласе… Дорогой Аркадий Константинович, помимо приятного знакомства, позвольте сделать нашу встречу еще и деловой…
Под локтем Ермолаева лежала новенькая карта, и Небольсин рассматривал ее сетку поначалу равнодушно. Потом его зрение заострилось, и он вдруг в ужасе заметил, что Мурман закрашен под цвет британских колоний.
– Где издано? – спросил, вытягиваясь через стол.
– Ах вот что вас удивило! – догадался Ермолаев. – Так это же вполне естественно. Однако на этот раз мы будем умнее и не повторим ошибки с Аляской…
