Милюковская газета "Посл<едние> Нов<ости>" 11-го августа писала: "В России коалиция осуществилась, хотя и в ограниченной форме. Общественный Комитет помощи голодающим свидетельствует об этом достаточно наглядно. Может быть, и не своевременные и слишком преувеличенные разговоры о том, что этот Комитет послужит началом будущего правительства. Но те силы, которые заставили людей различных партий объединиться для общественной работы, заставит их объединиться и для правительственной работы" (ст. "Нелишний урок").
Зашевелилась вся белогвардейская эмиграция всяких оттенков и цветов: кадеты, монархисты, эсеры и т. д.
Всероссийский Комитет помощи голодающим превращается в центр политической борьбы.
Роспуск Комитета вследствие отказа его членов выехать для работы на места в голодающие губернии и, наоборот, явного стремления их переправиться за границу, арест части членов Комитета, произведенный советской властью, -- все это разрушило организационную работу контрреволюции с этой стороны. Центр тяжести контрреволюционных усилий переносится на подготовку вооруженного нападения против советской России".
Все эти разъяснения давались "для масс", "для низов". А когда опять-таки человек, вхожий в Кремль, обратился к Ленину в декабре 1921 г. с вопросом: действительно ли Комитет совершал все эти преступления, красный диктатор с прелестной откровенностью ему ответил:
-- Ничего подобного! Мы отлично знаем лояльность поведения всех членов Комитета. Но нам необходимо было -- по политическим соображениям -- его уничтожить...
Это заявление подтверждалось и тем, что в ВЧК членов Комитета следователям не о чем было допрашивать. Когда допрашивали С. Н. Прокоповича, требовавшего предъявления ему хотя бы какого-либо обвинения, молодой следователь вдруг тихо сказал, озираясь на двери:
-- А я знаю, о чем вы думаете...
-- О чем же, по-вашему?
-- Вы думаете о том, что мы должны арестовать товарища Каменева.
-- Да, вы угадали. Приблизительно об этом...
-- Ну, уж нет! Этого не будет...
Не совершив никакого преступления, мы, инициаторы этого дела, тем не менее, едва не были расстреляны. Лишь телеграммы Нансена и Гувера спасли нас. Тюрьма, ссылка и высылка -- это не в счет, это -- удел всякого русского гражданина, не имеющего счастья обладать так называемым советским мышлением. Или сиди ниже травы, тише воды, или же, если выступаешь, "мысли по-советски", не иначе. Однако месяц "соглашательства" не только не научил членов Комитета "мыслить по-советски", но привел даже к "восстанию против ВЦИКа". Логика общественности оказалась сильнее самовластия диктатуры...
