Я отвез Рейчел домой и сразу же отправился к Бенджамину. Прискорбно, но я возвращался туда, откуда все началось. В стены, которые я ненавидел, к морам, которых я презирал. Три года свободы от Аллена, и вот теперь я снова его верный пес. Для того чтобы с Рейчел сняли обвинения и оставили ее в покое, мне пришлось пойти на сделку с дьяволом. К сожалению, без участия Бенджамина ее дело не замяли бы. Мэр выбрал первого попавшегося человека, который работал на него, и приказал сознаться в том, чего тот не совершал. А его люди знают, что случится, если ослушаться самого Бенджамина Аллена. Его слово больше, чем закон или приказ. Его слово свято, и всех, кто считает, что этой святостью можно пренебречь, ждет кара хуже смерти.
Рейчел даже не представляла, насколько была близка к истине, когда впервые назвала меня Киллером. Я долгие годы выполнял грязную работу для Бенджамина. Для меня до сих пор остается тайной, как именно он это делает, но Совет ничего не подозревает о его делах. О горах трупов, что оставались после меня.
Бенджамин выполнил свою часть сделки, теперь настал мой черед. Я вошел в особняк, там меня встретила девушка-мор, она же проводила меня в кабинет, где за огромным дубовым столом сидел старший Аллен. Он, как и прежде, не стал говорить лишних слов, а сразу приступил к делу. Мы работали друг с другом слишком долго и знали сильные стороны друг друга. О слабостях в наших делах говорить не приходится: стоит кому-то прознать об уязвимом месте – и ты труп. Жаль, но Бенджамин знал про мою слабость, она жила с ним под одной крышей.
– Вот список тех, кто не должен дожить до следующего месяца. – Бенджамин положил на стол папку. – Мне достоверно известно, что двое из них сейчас в Мексике, остальных сам найдешь.
Я взял папку и собрался уходить. Чем быстрее сделаю эту работу, тем лучше. Но не успел я дойти до двери, как голос Бенджамина заставил меня остановиться.
– С Тони я поговорил, завтра он уедет из города и вернется только через полгода.
Я обернулся к Бенджамину, и наши взгляды встретились.
– Это в твоих же интересах, – сказал я ему.
– Не будь таким самонадеянным. Это в
Конечно, в наших. Ведь если Тони причинит вред Рейчел, то я перестану работать на Бенджамина. А по условиям нашей сделки, это должно длиться целый год. Свобода Рейчел – мое заточение. Я не думал, что когда-нибудь вернусь к старшему Аллену, но жизнь постоянно сводила меня с этим мором. Я старался держаться от него как можно дальше, но судьба из раза в раз сталкивала нас лбами.
– Где Лорел? – спросил я.
Не знаю почему, но чаще всего я называл маму по имени. Я толком не помнил своего детства, лишь какие-то урывки, и в них Лорел всегда было плохо. Иногда я думал, что мама рождена, чтобы страдать. Воспоминания из детства были наполнены слезами и мольбами Лорел, а отстраненный и суровый Бенджамин в них издевался над ней и получал от этого удовольствие. И я снова с ним работал.
– У себя. Можешь ее навестить. Я не против.
Меня удивило, что он позволил. В основном Бенджамин не давал Лорел видеться со мной, это было своего рода продолжением ее пыток. Я бросил на Бенджамина короткий взгляд, покинул кабинет и отправился в спальню на третьем этаже. Проходя по коридорам, я старался не обращать внимания на то, что меня окружало. Все напоминало о детстве, которое я предпочел бы забыть, даже убранство дома с тех пор не изменилось.
Постучав в комнату к Лорел, я не дождался ответа и вошел. Она сидела в уютном кресле-качалке и смотрела на улицу. Без платья и косметики, в обычном белом халате и с растрепанными волосами она вовсе не походил на женщину, которую я видел на ужине у Бенджамина совсем недавно.
– Привет, – сказал я и прикрыл за собой дверь.
Но она не услышала меня. Сердце сжалось, когда я понял, куда она смотрела. На могилу мужчины, которого когда-то любила и с кем смогла быть счастливой, хотя и совсем недолго.
После того как Бенджамин узнал об измене супруги, он убил моего отца и закопал его тело в саду напротив окна их спальни. В память о нем осталась даже не могила, а просто небольшой бугорок земли, на который Лорел смотрела изо дня в день на протяжении тридцати двух лет. Более яркого напоминания о неверности жены Бенджамин не мог оставить.
– Мама, – тихо позвал я, но она никак не отреагировала.
Когда-нибудь я вытащу ее отсюда. Пусть это будет не сегодня, пусть я снова испытаю разочарование, но не сдамся.
Я подошел к Лорел, мягко поцеловал ее в макушку и покинул спальню. Как же в этот момент я ненавидел Бенджамина Аллена: он уничтожил ее, растоптал и продолжал это делать по сей день. Насколько нужно быть жестоким и бессердечным, чтобы издеваться над своей женой десятилетиями? Я думал об этом всю дорогу до дома.
