– Ну да, он просто пончики любит, а так его зовут Граф, но на эту кличку он не откликается. Я сперва думала, что он глухой. Вообще у нас с ним редко бывают гости, вот он и рад. Если что, Пончик совершенно безобидный малый…
Боже, она так быстро тараторила, что я не успевала усваивать информацию, поэтому попросила ее остановиться и показать мне, где ванная комната. Полицейские запретили мне забирать что-то из квартиры, так как каждая вещь могла оказаться уликой, которая поможет им поймать убийцу. Мне пришлось позаимствовать халат у Серены. Он мне, по крайней мере, точно подошел бы, несмотря на небольшую разницу в нашем с ней росте.
Я закрылась в душе и, стоя под струями теплой воды, думала о том, что вообще произошло с моей жизнью? Как я докатилась до убийств, моров, хакеров, предложения руки и сердца? Что сделать, чтобы все это закончилось? И ни одно мое решение или действие не вернуло бы Дакоту к жизни. Слезы смешивались с водой, но я этого не замечала. Внутри, там, где находилось сердце, было так больно и тяжело. Я проклинала тот день, когда поехала в злополучный мотель «Моя Рози». Мысли метались по кругу. Я совершила оплошность, не пожелав беспокоить Шерри и Джереми, ведь Тони Аллен мог попытаться добраться и до них. Нужно позвонить, предупредить, чтобы они были осторожны.
Так я и сделала, первым делом после ободряющего душа позвонила родным. Серена постелила мне на диване в гостиной, и, как только голова коснулась подушки, я провалилась в сон, который, слава богу, оказался без сновидений.
Чертова лепнина на потолке дала мне понять, что я нахожусь в доме Бенджамина Аллена, в комнате, которая раньше принадлежала мне. То есть в которой я раньше жил. Я прекрасно понимал, что в этом доме не было ничего моего. Глаза слипались, но я упрямо сел на кровати, и невидимая сила тут же повалила меня обратно. Черт! Действие отравы еще не закончилось.
– Еще рано вставать. Я же просил, чтобы последний страдал, – спокойно сказал Бенджамин.
– Он и страдал, – с трудом разлепив губы, ответил я.
– Но не так, как ты.
Мои страдания волновали меня в последнюю очередь.
– Где ты нашел чистую кровь? – спросил я, удерживая веки поднятыми.
Чистой кровью обладали единицы из оставшихся на земле моров. Это кровь, которая столетиями не смешивалась. То есть последствие браков между родственниками, порой весьма близкими. Говорят, у тех, в чьих венах она текла, не все в порядке с головой. А чего они ожидали?
Кровь обычного, посредственного мора опасна для таких, как я, но в то же время кровь чистого мора способна спасти. По мне, так это жестокая шутка природы. Также ходили слухи, что чистая кровь помогает исцелиться даже людям, но так как я никогда не встречал мора с чистой кровью, то мне неизвестно, правда это или только вымысел.
– Лорел, – сказал Бенджамин.
Я повернулся к Бенджамину, тот сидел на резном стуле и пристально смотрел на меня.
– Что? – переспросил я.
– Твоя мать – единственный известный мне носитель чистой крови. Точнее, единственный, которым я могу воспользоваться.
Теперь все встало на свои места, вот она причина, по которой Бенджамин держит ее при себе. Это не любовь и не месть – это чистая выгода. Глаза закрылись, и я прошептал:
– Так вот для чего она тебе нужна.
– Пусть будет так, – тут же ответил старший Аллен.
– Что это значит? А для чего же еще ты ее держишь при себе? – Я усилием воли открыл глаза и с ненавистью посмотрел на Бенджамина.
Какое-то время мы молчали и прожигали друг друга взглядом.
– Ты ничего не знаешь, – в итоге сказал Бенджамин.
– Я знаю, что ты убил моего отца и закопал под окном матери. Избивал ее годами, запирал… Ты моришь ее, не даешь подпитаться. Она же скоро умрет. Иссохнет.
Бенджамин начал злиться, а это происходило крайне редко. Он наклонился немного вперед и твердо повторил:
– Ты ничего не знаешь!
– Так просвети.
– Тебе это не нужно.
– Ты скажи, а я решу.
Но он молчал и просто смотрел на меня ледяными глазами, и я решил задать следующий вопрос, который волновал меня не меньше:
– Что там с Тони?
– Он вчера вернулся в город. – Я видел, как это злило Аллена-старшего. – Он ослушался меня.
Звучало так, словно он сам не верил, что это произошло.
У меня уже не было сил держать глаза открытыми.
– Договор расторгнут, – собрав последние капли сил, сообщил я.
– Ты не можешь его аннулировать. Он не приближался к девушке.
– И ты ему веришь.
– Он мой сын и не станет мне лгать! Не посмеет! – Голос Бенджамина взлетел, но он быстро взял себя в руки и уже спокойно сказал: – Когда придешь в себя окончательно, зайди в мой кабинет, у нас состоится серьезный разговор.
На это я уже ничего не ответил, я проваливался в темноту. Последнее, что я услышал, – это шаги Бенджамина и звук тихо прикрытой двери.
Я окончательно пришел в себя только спустя два дня и, наскоро приняв душ и одевшись, сразу же направился к Бенджамину. Но стоило мне подойти к дверям, ведущим в святая святых особняка, появилась девушка-мор и высокомерным тоном сообщила мне:
