Меня вели очень долго, мы несколько раз спускались и поднимались по ступеням. Поворачивали так много раз, что я сбилась со счета на седьмом повороте направо. Я слышала какофонию звуков – открывание и закрывание дверей, топот ног, разговоры моров и даже их смех, но видела только темноту, и лишь маленький просвет внизу мешка давал возможность разглядеть ноги, идущие по бетону, земле, доскам… на них-то мы и остановились.
– Не снимать мешок, – строго приказал охранник.
Так я и стояла, пока не услышала данную фразу еще одиннадцать раз. Значит, привели всех. Здесь ли Джон? Мне стало страшно. Без преувеличения я пребывала в ужасе, а что, если Джона здесь не было? Вдруг что-то пошло не так и у него не получилось пойти добровольцем? Вот черт! Не стоило мне идти первой, лучше бы я дождалась, когда возьмут его.
Мне казалось, что ноги не смогут бежать, а легкие – вырабатывать кислород. Но даже если Джона тут не окажется, я должна взять себя в руки. Я не могла позволить страху поглотить меня. Я не завишу ни от Джона, ни от кого бы то ни было.
Я сжала пальцы в кулаки, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме парализующего страха. Ощутила, как отросшие ногти впиваются в ладони, и от этого стало немного легче. Еле уловимая боль давала понять: я до сих пор жива. Я прикрыла глаза и пыталась успокоить дыхание, нужно было посчитать до десяти.
– Можете снять мешки!
Я тут же сорвала мешок, и яркий свет ослепил меня. Прикрыла глаза рукой, но быстро убрала ее от лица и стала осматриваться вокруг. Глаза болели от непривычного освещения. Я месяц не видела солнечного света, но наслаждаться им буду позже, когда выберусь отсюда.
Мы стояли на улице города. Под ногами лежал невысокий помост из досок. Скорее всего, когда-то эта улица была центральной. По обеим сторонам от дороги располагались магазины, банки, салоны красоты и так далее, но они больше не работали, все выглядело заброшенным и разграбленным. Снега было совсем немного, не больше пары сантиметров, но я видела, что на дороге образовался гололед. Из-за страха я не чувствовала холода, кровь настолько разогналась, что мне стало жарко.
Я бросила взгляд на людей, что находились на помосте, они все расположились по правую сторону от меня. Рядом со мной стояла девушка с черными волосами, дальше мужчина, потом два парня, мы с Джоном предполагали, что они братья. Они на днях пополнили наши ряды и постоянно держались вместе, о чем-то переговариваясь вполголоса. Также я часто ловила их взгляды, устремленные в нашу сторону. Они были крепкими и могли стать угрозой или помехой. Я бы могла быть точнее, но не совсем понимала, что мы должны будем тут сделать. В любом случае все, кто сильнее меня, опасны.
В самом конце линейки я увидела Джона и выдохнула с облегчением. Знакомое лицо среди этого мрака – как глоток воды для путника в пустыне. Я перевела все внимание на груду оружия перед нашими ногами: пистолеты, автоматы, всевозможные ножи и даже лук. Где они вообще его нашли? Бо́льшая часть оружия была в коричневых подтеках, не требовался особый ум, чтобы понять – это кровь наших предшественников. Писклявый голос мора разнесся по улице, и я перевела на него полный ненависти и злости взгляд.
– Итак, сегодня у нас состоится седьмой забег в честь восхождения Новой империи. Таким образом мы отдаем дань уважения великому Тобиасу и его деяниям, направленным на наше превосходство над людьми. – Все моры, охрана и несколько зевак подняли правую руку вверх и, что-то бубня, провели ею по лицу. Что это? Молитва? – И теперь, когда мы свободны в своих действиях и поступках, я прошу вас поприветствовать двенадцать счастливчиков, которые попытаются выиграть забег.
Мор начал расхаживать перед нами из стороны в сторону. Теперь он обращался к нам, а не к своим сородичам.
