Из-за нас полностью

– Возможно, это ферма, – ответила я и мысленно дала себе подзатыльник. Я ведь не хотела говорить это вслух.

– Не думаю, – произнес Джон и снова потер шею.

До этого момента я наблюдала за копошением других пленных, но сейчас перевела взгляд на Джона. Он казался таким же растерянным, как и я. Это не помогло успокоиться, более того, я подумала, что хотела бы видеть на его месте Адама. Дело не в том, что я желала ему попасть в подобное место, вовсе нет, но с ним я бы чувствовала себя намного спокойнее. Я была бы уверена, что мой Киллер вытащит меня из любого дерьма. А сейчас я даже не знала, жив он или нет. Что-то темное и склизкое разрасталось в груди. Это был страх, определенно он.

Разглядывая своего единственного союзника, я сказала:

– Тогда это плохо.

– Почему? – тут же спросил он и повернулся ко мне.

Я смотрела в его карие глаза и опять мечтала увидеть вместо них голубые. Холодные и колючие. Я постаралась отогнать от себя эти мысли и сказала так, как на самом деле чувствовала:

– Значит, мы не знаем, для чего нас здесь заперли.

В этот момент открылась решетка-дверь, и в комнату вошел мор, высокий, статный, высокомерный блондин, – в общем, такой же, как и все остальные моры. От белизны его одежд у меня заболели глаза, но я упрямо не отводила взгляд. Мор был безоружен, держал руки за спиной и с безгранично величественным видом медленно шагал по бетонному полу. Он был здесь больше чем король или президент. Люди жались к стенам и старались не смотреть на вошедшего. Они производили настолько мало шума, что я слышала, как у Джона заурчало в животе. Кто этот мор? Куда мы попали? Что с нами будет?

Мор продолжал молча идти, он высокомерно разглядывал напуганных людей и наслаждался их страхом. Подпитывался им.

Его молчание не могло длиться вечно.

– Разве никто из вас не хочет быть свободным? – спросил он и улыбнулся.

Пленники неистово затрясли головами в отрицании. Я медленно скользила взглядом по лицам и нашла пару человек, которые, как и я, смотрели на мора с непониманием. Значит, мы с Джоном не одни здесь новенькие. У мора вырвался тихий издевательский смешок, он впитывал наш страх, словно губка. Он сделал еще пару шагов и остановился.

– Вы же знаете, если не будет добровольцев, я выберу сам. – Ответом ему была гробовая тишина. – Спрашиваю в последний раз, кто будет представлять меня? Забег скоро начнется, мне нужна всего лишь одна лошадка, и она обязана выиграть.

Все молчали. Кажется, я и сама начала ощущать страх окружающих меня лошадок. Заметив справа от себя испуганную девушку, я как можно тише наклонилась в ее сторону и спросила:

– Что за забег?

– Отвали, – огрызнулась она и тихо заплакала.

Вот черт. Так друзей я здесь точно не заведу.

Всхлипывания обратили на нее внимание мора. Он уперся в нее холодным взглядом, склонив голову, поднес два пальца к подбородку и хмыкнул. Потом он снова пришел в движение и, неторопливо добравшись до девушки, пихнул ее в бок белоснежным ботинком. Кажется, она стала еще меньше в размерах, а мор произнес:

– Думаю, ты.

– Нет, нет, – шептала несчастная.

На блеклых губах появилась еле уловимая улыбка, а голубые глаза загорелись триумфом. Он снова склонил голову набок и спокойно заговорил, морально добивая девушку:

– Раз добровольцев нет, то я выбираю тебя. Ты трусливая, и я уверен, что страх заставит тебя преодолеть финишную черту первой.

Мор поднял правую руку вверх, и в тишине щелчок пальцами прозвучал словно выстрел в голову. В то же мгновение в помещение вошли еще два мора. В отличие от первого, в руках они держали автоматы. Моры подошли и начали поднимать девушку на ноги, но она настолько сильно сжалась, что они просто вынесли ее на руках в позе эмбриона. Я провожала ее взглядом и корила себя. Я больше никогда ее не увижу, но крик ужаса, который эхом отражался от стен, навсегда останется со мной. Она кричала и кричала. Вопль постепенно удалялся, в итоге и вовсе затих.

Мор, надменно развернувшись на каблуках, покинул комнату, и за его спиной тут же захлопнулась дверь. Но люди так и остались сидеть, и через минуту я поняла причину гробовой тишины и полного онемения пленников. Дверь открылась снова, и вошел очередной высокомерный белый засранец. Он так же выбрал себе лошадку и ушел.

Так продолжалось двенадцать раз.

И с каждым разом я начинала бояться больше. Когда зашел последний мор, в помещении осталось всего двадцать два человека. Следовательно, рано или поздно мы с Джоном тоже станем лошадками, что бы это ни значило.

Когда последний мор и его жертва покинули помещение, люди зашевелились и начали расходиться друг от друга. Джон тоже встал и подал мне руку. Но я не приняла помощь и поднялась сама.

– Мы должны узнать, где мы и что вообще происходит, – напряженно произнес мой единственный друг во всем этом безумии и отошел от меня.