Просканировав молниями пространство детской, Афина-Минерва наконец остановила взор на единственном достойном ее гнева объекте – Рыбе-Молоте.
Рыба сидел в кресле с открытой прямо на середине книжкой «Приключения Чиполлино» – и выглядел вполне невинно.
– Где?! – голосом, не предвещающим ничего хорошего, спросила Вера Рашидовна.
– Кто?
– Муж!
– Чей?
– Мой. Где Николай?
– Понятия не имею.
– Пили?
– В меру.
– Дебоширили?
– Просто говорили о наболевшем. О судьбах Родины.
По мере приближения к креслу Рыбы-Молота Вера Рашидовна теряла сходство с Минервой. Приобретая при этом гораздо более опасное для жизни и здоровья сходство с Медузой Горгоной. В какое-то мгновение Рыбе даже показалось, что в волосах работодательницы закопошились змеи.
– Вы ведь врете, Александр Евгеньевич.
– Не вру.
– И как после этого я смогу доверить вам свой ресторан?
– С легким сердцем.
– Вы алкоголик?
– Честно говоря, я вообще не употребляю.
– А ну, дыхните.
Просьбу (вернее – приказ) невозможно было не выполнить, поскольку подкреплена она была тяжелым гипнотическим взглядом, от которого у Рыбы отнялись конечности и побежали мурашки по спине. С трудом поднявшись, он приблизил лицо к лицу Веры Рашидовны и сделал глубокий выдох. Вопреки ожиданиям Рыбы блондинка даже не поморщилась.
– Еще раз! – потребовала она.
Рыба дыхнул во всю силу легких.
– Странно. Очень странно. Алкоголем не пахнет.
– Вот видите!
– Этого быть не может…
Не может. Ведь после вчерашних возлияний – по всем законам химии, биологии и прочих естественных наук – Рыба должен был не только валить с ног восприимчивые к запахам существа, но и изрыгать огонь.
– Я же видела вас ночью. Вы на ногах не держались!
– А это точно был я? – обнаглел Рыба.
– Очень странно, – еще раз повторила Вера Рашидовна.
Наверное, она удивилась бы еще больше, если бы увидела то, что видел сейчас Рыба:
Еще более бесплотные, чем обычно, еще больше похожие на дым. Охотники некоторое время покружили над головой Веры Рашидовны, образуя нечто похожее на нимб. Затем парочка наиболее отчаянных из них с двух сторон подлетела к губам Николашиной жены и приподняла их кончики.
Теперь Вера Рашидовна улыбалась!
Самой открытой, самой обворожительной улыбкой:
– Что ж, я рада, что нам предстоит сотрудничать, Александр Евгеньевич!
Эта фраза настолько не монтировалась со всеми предыдущими, что Рыба опешил. Он-то уже собирался смотать из Салехарда и только прикидывал как бы:
а) добраться до железнодорожной станции Лабытнанги, откуда ходят поезда на Большую землю;
б) разжиться магнитом на холодильник, который будет напоминать ему о недолгом пребывании у Полярного круга.
Сведения о Лабытнанге и о паромной переправе, ведущей к ней, Рыба-Молот почерпнул из вчерашнего разговора с «зови меня Наташей, не ошибешься», а про магнит придумал сам. Теперь же события разворачивались на сто восемьдесят градусов. Или на сто восемьдесят пять с половиной, учитывая следующую реплику салехардской благодетельницы:
– О какой сумме мы с вами договаривались?
– Речь шла о пятидесяти тысячах рублей, – сказал Рыба, разом повысив стартовую цену своих услуг на десятку.
Стараниями маленьких охотников улыбка Веры Рашидовны стала еще шире.
– Это без надбавок и премиальных. И без этого… как его… северного коэффициента. И я сегодня же приступаю к работе.
– Что ж. Цена кажется мне вполне приемлемой.
– Хотелось бы еще обустроить квартиру. Условия там не слишком комфортные. – Рыба неожиданно вспомнил о мебели, выброшенной ночью из окна.
– Я посмотрю, что можно сделать.
– Холодильник тоже не мешало бы…
– Считайте, он уже там.
– Микроволновку, тостер и миксер. – Происходящее с Верой Рашидовной начинало все больше занимать Рыбу.
– Решим и эту проблему.
– Хлебопечку. Посудомоечную машину…
– Без вопросов.
Хлебопечка, а тем более посудомоечная машина не нужны были Рыбе и даром, но уж очень хотелось посмотреть, до какого предела дойдет Вера Рашидовна в своих уступках.
– Джакузи. Домашний кинотеатр.
– Заметано.
– Итальянская сантехника. Испанская душевая кабинка. Пол с подогревом…
– Будет сделано.
– Массажное кресло. Это когда под обивкой шарики бегают в разных режимах… Очень полезная штука.
– Я в курсе. Нам как раз завезли такие.
– Ковер.
– Завтра же доставят.
– Персидский.
– Тогда через неделю-две. Его еще заказывать надо.
– А в довесок к персидскому ковру можно заказать мебель в колониальном стиле?
– Можно. И даже нужно – для гармонии, разумеется.
– Конечно, для гармонии. Для чего же еще?
На мебели в колониальном стиле скудная фантазия Рыбы-Молота иссякла. Улыбка же Веры Рашидовны продолжала сиять, нисколько не тускнея. Вернее, это был самый настоящий транспарант с надписью «Что желает мой господин?», который поддерживали по краям дымные самодийские охотники. Очевидная сюрреалистичность происходящего заставила Рыбу (оборзевшего в своей наглости) произнести совсем уж непозволительную вещь:
– По воскресеньям мы с вами будем ходить в театр. А потом ужинать у меня дома.
– У нас нет театра.
– Тогда будем ходить в кино. Все остальное без изменений.
– Это очень лестное предложение…
