– В факсе содержатся персональные данные американского гражданина из тех двадцати трех, чьи IP-адреса содержались в списке, – продолжал Лассе.
Алиса и ее отец стояли посреди кухни лицом друг к другу. Эмилия видела лицо Алисы, но Свен-Улоф повернулся к окну спиной. Алиса закрывала лицо руками.
Она плачет, подумала Эмилия.
Лассе продекламировал наизусть:
– Джозеф Луис Маккормак. Родился 16 апреля 1951 года в Марионе, штат Иллинойс. Умер 21 ноября 2006 года в Атланте, штат Джорджия.
Там, за кухонным окном, Свен-Улоф обнял дочь, он утешал ее, как и положено порядочному отцу.
– Значит, один из Повелителей кукол умер?
– Да, шесть лет назад. – Лассе помолчал. – Вот только Джозеф Луис Маккормак продолжает выходить в интернет. Он в Сети прямо сейчас, пока мы с тобой разговариваем.
Глас мертвецов, подумала Эмилия.
Или еще один Повелитель кукол.
Две веточки, скрепленные крестом.
И мятый лист формата А4, исписанный от руки.
“Голод”, подумал Кевин. О котором говорила терапевт Фрейи.
Блэк-метал и культ самоубийства. Кевин вспомнил слова психотерапевта.
В последние дни Фрейя была спокойной и расслабленной. Опасно умиротворенной.
Если Фрейя совершила самоубийство семь недель назад, думал он, то кто тогда написал пост от ее имени?
– Письмо написали, чтобы его кто-нибудь прочитал, – сказал Кевин. – Зачем тогда его закапывать?
– Может, она передумала? – предположила следовательница.
– Как-то неестественно… Отпечатки пальцев есть?
– Да. От липких ручонок пары подростков – мальчишек, которые раскопали письмо. А также отпечатки их учителя, которому они это письмо показывали. Остаются еще три, из которых один набор наверняка принадлежит Фрейе.
А два других – Нове и Мерси, подумал Кевин.
– Вы знаете, что значат эти фразы? – Он вчитался в письмо. – “Или, Или! лама савахфани?”
– Последние слова распятого Христа, но почему она написала их в предложении, следующем после упоминания Сатаны? А “veni, vidi, vixi” – искаженное написание, но вы наверняка знаете, что это значит?
– “Пришел, увидел, победил”. Цезарь, после победы в каком-то сражении, – объявил Кевин. – Но первую, более сложную фразу, она написала правильно, к тому же выделила искаженное слово.
Следовательница взяла телефон и вбила слово в поисковик.
– Вот это? – предположил он, указывая на цитату из энциклопедии.
Следовательница стала читать вслух:
–
– Я пришла, я увидела, я жила?
– Какая-то логика в этом есть, – заметила следовательница и сунула телефон в карман. – Незадолго до исчезновения Фрейе исполнилось семнадцать. Несчастливое число.
– Она говорит об истинной воле. Звучит знакомо, но не могу сообразить, откуда я это знаю.
– Я тоже, поэтому погуглила. Думаю, она намекает на некоего Алистера Кроули, философа, который пытался избавиться от всего искусственного и обрести свое истинное “я”.
Кевин кивнул. Он знал, о чем речь.
– Я его читал. Он пустил о себе слух как о самом порочном человеке на свете, несколько лет назад я купил пару книг. Слух сильно преувеличен.
– Вам виднее. – Следовательница убрала письмо в пластиковый пакет, а пакет запечатала.
Возле допросной Кевин поздоровался с адвокатом Эркана.
Им оказался тощий мужчина трудноопределимого возраста с брюшком, седой ухоженной бородой и преувеличенно крепким рукопожатием.
Кевин уселся за стол. Адвокат и его клиент поместились напротив.
Судя по внешнему виду, Эркан чувствовал себя не так уж плохо. У него был вид простодушной невинности.
