Естественно, это была всего лишь метафора. В научной книжке да и просто во взрослом каком-нибудь издании такого не сыщешь. Это он специально ввернул, Сева, для общей освещенности текста.
А Потапова поразила революционность идеи: так хорошо чует, что даже видит при помощи обоняния. Сева здесь интуитивно уловил момент того самого перехода количества в качество, о котором мы долбим со школы, однако воочию наблюдаем его довольно редко. А вернее, никогда. В этом случае знаменитый закон был прямо-таки налицо! Количество (то есть острота обоняния) получает такую величину, что совершает качественный скачок — переходит в как бы зрение!
Потапов еще раз полюбовался этой мыслью и отставил ее. Сидел с колотящимся сердцем и мокрыми, как у жулика, руками. В голове крутилось что-то очень важное, только он никак не мог это выразить словами. Машинально взял первый подвернувшийся под руку листок, набросал несколько формул — уже давно придуманных и даже, в сущности, не им… Сделал это Потапов почти автоматически, потому что много тысяч раз включал свою счетно-решающую голову и хорошо знал, что она у него не на транзисторах, а на лампах, то есть работать с ходу не может — нуждается в разогреве.
Так, старик, пока хорошо… Ну а дальше?.. Дальше была полная темень. И он не знал, куда сделать следующий шаг.
Здесь наконец пора объяснить, зачем Потапову понадобилось пчелиное обоняние. Дело в том, что когда «прибор» «раскочегаривается», из него идет дым. Дым этот крайне важно улавливать, анализировать, разлагать на составные части, ища там кое-что… Потапову для этих целей пришлось сконструировать некий улавливатель. В принципе такой был и до Потапова. И все ж он предложил нечто принципиально новое. И принципиально интересное.
Так ему казалось. И Потапов, честно сказать, был до смерти доволен своим «Носом» (так они в группе назвали прибор). На самом деле, как он понял сейчас, в эту вот минуту, в этой вот комнатушке, ничего принципиально изумительного в «Носе» не наблюдалось. Он лишь был последним словом в данной области. Последним миллиметровым шагом тортилы-науки. Вот и все.
Как-то ему сказал об этом Луговой. Он затребовал материал по «Носу». И через несколько дней попросил Потапова зайти.
— Ну что, Сан Саныч, поздравляю, очень нормальная идея! — он сделал паузу. — Только это все гаражи, Сан Саныч…
— Чего?
— Ну как тебе сказать… Ты все гаражи улучшаешь…
— Какие гаражи?
— Ну, гаражи своей идеи, господи! Подъездные пути наводишь, стрелку-указатель в красивый цвет красишь, зеленые насаждения… А тут где-то у тебя машина спрятана, и, по-моему, гоночная.
— С чего ты взял?
— Ну… — Луговой развел руками. — Чую правду!
— У тебя есть идея?
— Если бы…
После этого разговора Потапов, который очень серьезно относился к каждому замечанию Лугового, еще раз обшарил весь материал. И ничего не нашел — не пахло здесь принципиально новыми идеями. Да как бы и не нужны они были: «Нос» работал отлично. Заводы, где проводились испытания, отзывы присылали более чем шоколадные. Так что дальнейшие усилия в этой области были бы не чем иным, как просто рисованием змеи с ножками.
Теперь вдруг Потапов понял Лугового. «Нос» годился не только для их «прибора». И вообще — не только для того, чтоб вынюхивать. Оказывается, он мог еще и увидеть нечто! Но вот что он должен увидеть, «Нос», и каким образом?..
На следующее утро Потапов позвонил Олегу:
— Привет, дедушка! Что новенького в родной конторе?
— Да все старенькое. А у тебя?
— У меня тут, Олег Петрович, озонированный воздух плюс погода курортная. Да еще, говорят, суббота будет через пару дней.
— Ну и?..
— Ну и сочетай: погода плюс суббота. Работай головой, ты же ученый.
— Договорились. Чего с собой захватить?
— Записывай! — Потапов с удовольствием продиктовал Олегу названия статей, которые так или иначе касались проблем «Носа».
— Постой! — закричал Олег. — Да ты что? Я-то собирался…
— Что ты собирался, то мы здесь сообразим, магазины функционируют с одиннадцати до семи.
— Ясно… — Олег помолчал, оценивая обстановку. — Ясненько… Значится, не дает вам покоя писатель Гоголь: «Шинель», «Нос» и другие повести. — Это он, стало быть, острил…
Потапов попросил:
— Если что-то еще попадется из родственной сферы, ты прихвати, Олег.
— Насчет этого не знаю, Сан Саныч. Я же твою проблематику не особенно рублю.
От комментариев Потапов воздержался…
Если Сергей Николаевич Луговой был для Потапова, так сказать, старшим товарищем, то Олег был товарищем просто, ближайшим союзником по институту и не только по институту. Он, как и Потапов, имел свое подразделение. А в общеинститутской иерархии стоял на той же ступеньке, что и Потапов: был зам Генерального, то есть Лугового.
Конечно, если честно, Олег не был настоящим ученым. Он скорее был начальником, классным администратором. Его кандидатский аттестат родился на свет без диссертации, а «по совокупности работ». Впрочем, в свое время таких много было выпечено кандидатов.
Олег любил именовать себя практиком, человеком, который делает дело. В отличие, скажем, от Потапова, который якобы все витал где-то в эмпиреях.
