— Ишь какой начальник! Сергей Николаевич никогда себе не позволял! — Так она говорила, ничуть, впрочем, не вырываясь. Это все была просто игра.
— Кончай, Ленуль. Элка, что ль, звонила?
— Эх ты! Одна Элка у тебя на уме!.. От Лугового звонили!
— Ну?! — крикнул Потапов и по веселому Лениному голосу понял: порядок.
— Нету инфаркта! Просит, чтоб ты пришел. Я говорю: завтра. Правильно? У него завтра как раз суббота — приемный день, с двенадцати.
А денек-то разгулялся: Олег не одолел, Сереженька без инфаркта. Теперь только с Элкой вопрос решим.
Как его решать, он и сам не знал: по идее второй детеныш нужен, пока еще не совсем поздно. Хотя Алиса вчера вроде особого-то энтузиазма не демонстрировала. Ее вообще последнее время не поймешь! Тревога почти неслышимо прошла у него за спиной. Брось, сказал себе Потапов, все нормально!
Он спросил Лену:
— Как мы там, делами руководящими, случайно, не заросли?
— Женя Устальский ждет третий день. Дальше срочная почта. Дальше — установили строгальный станок с программным управлением, просьба проинспектировать.
— А чего я в этом понимаю? — удивился Потапов. — Что они там?.. — И тут догадался: — Коняев, что ли?.. Слушай, пошли ты его… Нет, обожди, — ему пришло в голову некое ехидство: — Поручи-ка это дело Олегу Астапову. Скажи, что я лично его просил. Все? Тогда давай срочную. Потом Женьку. — Срочной почты он теперь побаивался и потому не хотел ее «гневить» лишней задержкой.
На этот раз, однако, зловредного ничего не оказалось: просьбы, напоминания. Была еще одна тяжбишка, которую затеял с Луговым некий металлургический комбинат. Но и здесь позиция института была совершенно ясна и праведна. Лена показала ему два предыдущих письма, подписанных самим Лужком, и Потапов быстро продиктовал свой ответ. Причем даже прибег к излишней лихости, которую в окончательном варианте изгнал.
Так же они расправились и с другими письмами. Посмотрели и утвердили представления на благодарность и материальное поощрение, поданные отделами. Этого, правда, в начальном расписании дел не было. Но Ленуля каким-то образом сумела подсунуть ему вышеозначенные бумажки. Как понимал Потапов, отделы спешили провести благодарности до конца месяца и явно подкупили «генеральную секретаршу» шоколадкой, а то и шоколадками.
— Все? Тогда давай Женьку. Хоть немного займусь делами родного подразделения.
И тут зазвонил внутренний.
— Александр Александрович? Очень вас прошу, зайдите ко мне в кабинет, — голос у Стаханова был какой-то не очень веселый. И слова странные: это он сам должен был бы зайти к Потапову.
По пути в партком Потапов встретил одного человека — Абрамова Эдуарда Сергеевича, седого грузноватого завлаба. Он остановился у другой стены широкого коридора и почтительно поклонился Потапову. Потапов сделал вид, что не заметил этой почтительности, тоже поклонился Абрамову и ушел.
Абрамов Э. С., двадцатого года рождения, окончил рабфак, в тридцать девятом году поступил в какой-то там химический вуз, чуть ли даже не в МГУ на химфак, в сорок первом добровольцем ушел на фронт. Но в военкомате узнали о его незаконченном высшем и сделали начхимом — начальником химической службы стрелкового полка.
В принципе начхимы существовали до самого мая сорок пятого. Но в чисто боевом отношении делать им практически было нечего, фашистская Германия на химическую войну так и не решилась. Каждый в этой ситуации поступал, как считал необходимым. Абрамов, например, стал командиром разведвзвода — со всеми вытекающими отсюда боевыми наградами и ранениями, в том числе и тяжелыми.
Это все узнал Потапов, когда затребовал у Михаила Медведича абрамовскую анкету…
После войны и госпиталя он докончил свой химфак, поступил в институт — праматерь теперешней потаповской конторы. Заслуженный фронтовик, дипломированный инженер, он почти сразу стал завлабом… Справедливо? По тем научным критериям да…
Лет пять назад стало ясно, что он не тянет. Или, вернее, тот, кого можно было взять на его должность, тянул бы куда интересней. Потапов стал изыскивать хитроумные системы, чтоб взять того другого и потом разделить лабораторию Абрамова на две.
— А знаешь, что такое рисовать змею с ножками? — спросил его Олег. — Это делать пустую работу! Жизнь между тем подсказывает тебе совсем другой путь: Абрамову — почет, премию, грамоту, товарищеский ужин, на пенсию… И путь свободен!
Потапов составил докладную, где весьма обоснованно излагал идею деления и ставку второго завлаба. Но куда там ему было хитрить с Генеральным! Луговой тотчас вызвал к себе кадровика с делом Абрамова и с анкетой «того» (которая, конечно, уже была в конторе). Просмотрел их… Михаил Медведич спокойно сопел рядом.
— Ну что ж, все ясно, — Лужок развел руками… И потом он предложил то, что накануне предлагал Олег. Ну только, может быть, в менее людоедском виде.
— Да я этого просто не могу! — Потапов хорошо помнил, как покраснел тогда.
— А дело требует! — сказал Луговой, уже сам заводясь.
— Но у меня увольнять его оснований нет… И я искать их считаю низким.
— А теперь уж, прости, я буду на этом настаивать!
