Так случалось у Лугового: когда он видел, что с ним стойко не хотят соглашаться, он буквально на стену лез.
И снова Олег подсказал Потапову самый рациональный выход:
— А ты сходи к Стаханову, к секретарю. Если кто Сережу успокоит, так это только он.
— Слушай, черт, ты почему такой беспринципный? — удивился Потапов.
— Чудак! Я тебе просто помогаю. Я ж тебе друг.
Он воспользовался советом Олега. А наверное, додумался бы до этого и сам. Зашел к Стаханову и впервые услышал от него сакраментальную фразу:
— Этим я никогда не поступлюсь…
История никакой огласки не имела. Даже Луговой не сказал ему по этому поводу ни одного слова больше. Только сам Абрамов узнал о ней каким-то путем. И всегда здоровался с Потаповым таким вот образом, как сейчас.
Да еще со Стахановым у них образовалась с тех пор некая «подпольная дружба»… Подпольная — потому что Стаханов со всеми и всегда старался быть ровен.
Сейчас, увидев старого завлаба, Потапов подумал: о, добрый знак! Предрассудки, а все ж на сердце спокойней.
Кабинет Стаханова был почти так же велик, как у Генерального. И длинный стол для всевозможных заседаний был почти такой же. Потапов вошел и сел за самую дальнюю часть этого стола. Их таким образом разделяло метров пять или шесть.
— Вы чего это? — спросил Стаханов и улыбнулся. Но улыбка у него была какая-то неуверенная.
— Сам не знаю…
— Ну и правильно, — вдруг сказал Стаханов.
— Что правильно? Что сел сюда или что сам не знаю?
— Все вместе, дорогой Александр Александрович. Известно ли вам, что я остался у Сомова, переговорил с ним? Затем мы вместе доложили создавшуюся ситуацию заместителю министра. Положение, вы сами понимаете, достаточно непростое.
— Из генерального кресла вон плюс выговор? Верно я вас понял, Борис Парфеныч?
А самому не верилось!
— В общем, верно, но не совсем.
Чтобы просто так не отводить глаза, Стаханов поднялся, прошел к маленькому столику, на котором стоял графин, налил воды, но пить, однако, не стал, вернулся к себе в кресло.
— Верно, но не совсем… Собственно, официально все будет оформлено в понедельник. Однако мне намекнули, что особой служебной накладки не случится, если я вам сообщу сегодня.
— Так сообщайте же, черт возьми… Извините!
— Пока вам объявлен строгий выговор по административной линии.
— Формулировка?
— За срыв испытаний.
— Не согласен!
— И вам решено предоставить отпуск.
— Какой, к черту, отпуск? — И сообразил: — В смысле почетная ссылка до выяснения обстоятельств?
— Ну назовите так.
— Кто же… вместо Генерального?
Их глаза снова встретились. Теперь Стаханов смотрел твердо:
— Нет. Этим уж я никогда не поступлюсь!.. Его кандидатура была… Но… — Стаханов отрицательно покачал головой. — Решили Порохова.
Это был замдиректора параллельной организации.
Потапов кивнул. Ему не очень нравилась эта кандидатура. Тут нужен, конечно, свой. И Олег подошел бы уж куда больше… Злобой своей Потапов радовался, что это не Олег, а разумом — жалел институт.
— Хорошо, — он сказал, — хорошо хоть Сережа скоро вернется. Вы знаете, у него ведь не инфаркт!
Стаханов улыбнулся:
— Да, я знал это… Позвонил и узнал. А два месяца может побыть и Порохов.
— Ну вы буквально наш конторский Макиавелли! Прямо не верится, что они так легко согласились на Порохова.
— А кто вам сказал, что это было легко! — Стаханов покачал головой и нахмурился. — Кстати, Александр Александрович, Порохова ввести в дела поручено Олегу Петровичу. Так что с понедельника вы по существу можете быть в отпуске.
Почему Олегу? Чушь какая-то! Впрочем, что Олег, что Потапов — одинаковые замы, стало быть, и дела знают одинаково… Но все ж Потапов замещает, а они все равно Олега!.. Сомовские штуки. А Стаханов, выигрывая в главном, пошел на мелкую уступку. Это правильно — законы борьбы.
И все ж ему стало жутко обидно: высек меня Сомище! Вгорячах Потапов взял со стола первый попавшийся лист бумаги: «Прошу предоставить мне очередной отпуск на 48 рабочих дней…» и так далее. Сорок восемь он никогда в жизни не получал и не пытался получить. Но раз я кандидат, то имею право, и — будьте так перпендикулярны — выдайте!
Он расписался с особым остервенением, поставил позавчерашнее число, протянул Стаханову — мол, передайте, кому нужно. Стаханов прочитал заявление, ничего не сказал, только кивнул. Положил листок в стол.
Он вышел из конторы.
Без малого пора было ехать на Житную. Наверное, он мог бы вполне успеть и в метро. Да уж не хватало для этого сил. Черт с ним, с трешником. Я, простите, в отпуске… «Ангел в отпуске» — такое кино было у них в ранней юности и очень нравилось Потапову и потаповским друзьям своим названием.
Ладно. Не думать ни о чем. Взять Таньку, взять Элку и как махануть… Или не стоит? Потапов прикинул, как это будет — целый месяц наедине с Элкой, и понял: нет, такое вряд ли возможно…
