Сейчас, глядя вторую подряд картину — кстати, недурной детектив и даже с намеками на психологизацию, Потапов подумал, что, наверно, это действительно невеселое дело — смотреть по пять фильмов в сутки, прав был тот «жюрист»… И подумалось об этом без раздражения, хотя и было связано с Элкой… Вот тебе и пережил я высокую трагедию, неужели правда? Стало даже как-то неудобно. Ведь прошел всего месяц! Вот тебе и… Тут началась погоня, и Потапов забыл свои мысли. Но пока преступник пил в ресторане (фильм этот был двухсерийный, и поэтому преступник не спеша пил, ел, одевался, раздевался и прочее), мысли Потапова снова вернулись на сломанные погоней рельсы… Значит, так. Сперва ты переживал из-за нее. Теперь переживаешь, что мало переживаешь. Не хватит ли? Тебя ждет чудесная девушка…
«Чудесная девушка»… ну пусть не самое оригинальное выражение, не важно, не придирайся — да, чудесная девушка. Так искренне из себя ничего театрального не строит. И кажется, искренне от тебя чего-то ждет. Ему вдруг представилось, как он знакомит Танечку и Валю… Увидел Танюлины внимательные, приглядывающиеся глаза, сердце заныло… Это, Танюлечка, тетя Валя. А Танька, конечно, никакой радости не изображает. Она у Потапова умница, врать не обучена…
Он вышел вместе со зрителями из кино и вошел в него снова — уже с другими зрителями. И снова стал в не очень длинную очередь к буфету. Снова бутерброды с сыром и пиво.
Прошло полтора часа, кончился и этот сеанс. Потапов опять остался бездомным… И тут его осенило: а поеду-ка я встречу Валю после смены. Ему представилась полутемная тихая улочка, проходная — будка с дверью, над которой висит лампочка, — где-то когда-то он видел такое…
— Девушка красивая, скажите мне, пожалуйста, как до имени Первомая добраться?..
Автобус покатил его по булыжным улицам, потом по асфальтовым, потом по мосту через реку. На реке было темно, только редкие огни высвечивали полыньи дрожащей воды.
А вот и проходная! Широченные ступени, электрические часы, стеклянные двери. Ну то есть все то, что бывает на современных предприятиях, что сам Потапов видел сотни, наверное, тысячи раз! Ведь и вход в его контору был примерно такой же!.. Да, мил друг, потихонечку глупеешь…
Он зачем-то поднялся на несколько ступенек этой совершенно пустой сейчас лестницы. Постоял немного, засунув руки в карманы. Собственно, правой руке очень мешала треклятая бутылка. А внизу, на небольшой площади, у этих почти что дворцовых ступеней было довольно людно. Со своего пьедестала он мог спокойно рассмотреть несколько разреженную, но все же толпу — в основном ребята лет на десять — пятнадцать моложе Потапова… Девчонок ждут со смены!
Вот так номер! Вот тебе и коси косой свободных красавиц! Сюда бы Севку с его глубоким знанием жизни… Потапову неловко стало торчать на ступенях одному, и он спустился вниз, присоединился к толпе ожидателей. Возможно, здесь был кто-то, кто ждал Валю. Ну а что? А почему бы и нет? На всякий случай он решил постоять где-нибудь около остановки Валиного автобуса и посмотреть, как она выйдет… И кто ее встретит.
Нет, дело не в том, что он чего-то там испугался. Но просто могла выйти неловкость, глупая сцена… А зачем же тогда подглядывать? Зачем вообще тут оставаться?.. И остался…
Замахали блестящими крыльями двери — это пошел со смены народ: женщины, женщины, женщины. Лишь редкие мужики двигались в этой реке. И опять Потапов довольно глупо кое-чего недоучел. Забыл, что современное текстильное предприятие — это тысячи людей, целый конвейер лиц, разговоров, движений. Взгляд Потапова пробежал направо, налево (да где уж там!) и бессильно пополз по лицам в мгновенно родившихся автобусных очередях.
Наверное, впервые Потапов понял, до чего ж он погружен только в свое узкое знание. И до чего ж он плохо представляет всякую иную жизнь! Его, столь уверенного в себе, мысль эта поразила. На некоторое время он даже забыл о Вале. И неужели, подумал он, надо было получить по башке на службе и от Элки, чтобы сделать для себя вот такое открытие?.. Глупо, конечно…
Тут он увидел Валю. Она шла рядом с каким-то мужчиной лет примерно тридцати. Впрочем, Потапов видел его лицо лишь секунду. «Тридцать» — это он автоматически вычислил по Валиному возрасту. Многие, как и Потапов, смотрели им вслед. Их здесь, наверное, знали… именно в этом сочетании. Валя шла чуть опустив голову — слушала, что говорил ее спутник. А говорил он спокойно, не торопясь. Наверное, с ним трудно было не согласиться.
Они остановились шагах в двадцати от Потапова, и он хорошо видел их поверх других голов. Мужчина повозился секунду у дверцы «Жигулей», влез внутрь, открыл дверь для Вали. Она привычно, как показалось Потапову, села на то место, куда любят садиться все девушки — рядом с водителем. «Жигуль» аккуратно проехал, подсигналивая фарами на столичный лад (хотя здесь не запрещено было пользоваться и клаксоном), подкинул газку и уехал, мелькнув напоследок красными огнями.
