Комната Малакая была огромной. Ряды книг занимали всю стену, что было редкостью для Анкорской Федерации, где через сеть можно получить доступ ко всему – от стихов до романов и учебников. Под двумя окнами, выходившими в темноту скрытого ангара, располагалось мягкое сиденье. В центре комнаты стоял большой котацу, вдоль которого были разложены книги и бумаги. В дальнем конце помещения слегка приоткрытая дверь вела в ванную. В углу, под прямоугольным окном, стояла большая кровать.
На ней и лежал Малакай, запутавшийся в простынях. Его лицо и обнаженная грудь блестели от пота. Одна подушка была брошена на пол, другая – крепко зажата в его кулаке, на котором по-прежнему была перчатка.
Вид его, такого беззащитного и раздетого, зачаровал ее. Хладнокровное безразличие, контроль, который он излучал, командуя экипажем, исчезли. Остался сломленный парень, немногим старше ее, борющийся со своими страхами.
Аури не должно быть здесь. Это вторжение в его частную жизнь. Малакай должен был закрыть дверь, ради всего святого. Она развернулась, чтобы уйти. Горячее рагу перелилось через край миски и обожгло человеческую руку. Она открыла было рот, чтобы крикнуть, но тут же вспомнила, где она, и застонала, переполненная болью.
Аури положила тарелку с рагу на котацу Малакая, слизнув остатки мяса с руки. Под ним кожа светилась ярко-красным.
Малакай резко вздохнул, зажмурив глаза. Его мускулы напряглись, грудь вздымалась с каждым вдохом.
Аури вздрогнула, озабоченно сдвинув брови. Она прокралась в ванную, схватив махровое полотенце из корзины на раковине. Сполоснула ткань прохладной водой и отжала ее. Много лет Аури страдала от кошмаров, и никто не мог ее утешить. Она многое бы отдала за то, чтобы кто-нибудь был рядом, когда она просыпается.
Аури присела на угол кровати Малакая. Половина его лица была вдавлена в матрас. Волосы взъерошились, на глаза упала прядь. Аури убрала ее, прижимая прохладную ткань ко лбу, щекам, шее.
– Тсс, – успокоила она, и его тело расслабилось. Напряжение покинуло его мышцы. Рука, сжимавшая подушку, ослабла. Ее взгляд скользнул вниз, к татуировкам, которые овевали его предплечье и кровоточили на груди. Вблизи она смогла разобрать отдельные буквы. Рисунок состоял из имен. На его коже было выбито одно имя за другим. Там была Кестрэл Тритис и еще несколько человек, которых она узнала из досье на дискете. Малакай вытатуировал имена жертв из Района Ума на себе. Но почему?
Аури поняла, что прижимает влажную ткань к его груди, прямо над сердцем, касаясь кончиками пальцев горячей кожи. Она оторвала взгляд от татуировок и увидела глаза Малакая, открытые и смотрящие прямо на нее.
Она издала испуганный писк и выпустила полотенце из рук. Поначалу Малакай молчал. Он просто смотрел на нее, пока пелена сна не рассеялась с его глаз.
– Сумимасэн, – сказала она с полупоклоном, торопясь встать и покинуть комнату.
Малакай поймал ее запястье.
– Останься, – прошептал он хриплым голосом.
Она осторожно опустилась обратно на кровать.
– Мне тоже снятся кошмары, – пробормотала она, не зная, что еще сказать. Она рискнула взглянуть на него. Он оперся на подушку. Пояс его брюк выглядывал из-под простыней на бедрах.
У Аури внезапно пересохло в горле.
– Я, эм… Не хотела, чтобы ты страдал от своих кошмаров в одиночестве.
Малакай прочистил горло, и на этот раз сам отвел взгляд. Он посмотрел на свой книжный шкаф, как будто ответы на их страхи были нацарапаны на потрескавшихся корешках.
– Экипаж сказал тебе держаться подальше?
Она кивнула.
– Я рад, что ты ослушалась.
Ее глаза округлились, частично от облегчения, частично от удивления.
– Правда?
Он одарил ее кривой ухмылкой и отпустил запястье.
– Мои кошмары стали еще хуже после нападения живоедов на Медее. Может быть, потому что они следили за нами.
Она застыла.
– Насколько близко? Нам нужно?..
Он покачал головой, его спокойствие не обнадеживало.
– Они держались на достаточном расстоянии. Достаточно близко, чтобы наши датчики периодически их улавливали, но они преследовали нас за Кривой.
– Зачем им это? – спросила она, вздрагивая при воспоминании об окровавленных и гротескных лицах монстров.
– Без понятия. Это ненормальное поведение для живоедов. Они вызывают у меня беспокойство, учащают кошмары. Обычно… Обычно я не так часто от них страдаю.
Аури уловила в его словах смущение. Ее тело загудело от осознания того, что Малакай не хотел, чтобы она считала его слабым из-за страха.
Она сжала его руку в своей человеческой, страстно желая вновь ощутить тепло его кожи.
– Тебе снится нападение на Уму.
Малакай не ответил. Его лицо оставалось беспристрастным, не показывая ни намека на удивление от ее предположения. Он сдвинул руку так, что их ладони встретились, и он сжал пальцы поверх ее кожи. Ей пришла в голову еще одна мысль. Это казалось невозможным и в то же время абсолютно верным. Его желание привлечь живоедов к ответственности, название корабля в честь Кестрэл, татуировки пропавших в Уме, его побег из Аттики с Марин…
– Твое настоящее имя не Малакай Вермиллион, – пробормотала она, глядя ему в лицо.
Его ладонь вновь сжала ее пальцы.
