– О, простите, простите, – шептала она.
Изабелла размышляла.
– А будет ли этот человек преданно служить нам?
– После того что вы мне обещали, государыня, он пройдет ради вас по горячим угольям.
Королева улыбнулась.
– Позови его, Шарлотта, я хочу его видеть.
– Сюда? – спросила бедная девушка, у которой страх сменился удивлением.
– Сюда, я хочу говорить с ним.
Шарлотта сжала обеими руками голову, словно желая удостовериться, что она на месте, потом медленно поднялась, с удивлением посмотрела на королеву и по знаку своей повелительницы вышла из комнаты.
Королева сдвинула занавески, закрывавшие кровать, просунула между ними голову и перехватила ткань под подбородком, уверенная в том, что ее красота не поблекнет от света, который отбрасывала ей на щеки пылающая красным пламенем материя.
Едва она проделала этот маневр, как дверь отворилась, и вошла Шарлотта в сопровождении своего возлюбленного.
Это был красивый молодой человек лет двадцати – двадцати двух, с открытым бледным лицом, широким лбом, с живыми голубыми глазами и каштановыми волосами. Он был одет в камзол из зеленого драпа, оставлявший руки открытыми по локоть, так что были видны рукава рубашки; панталоны того же цвета плотно обтягивали мускулистые ноги, на поясе из желтой кожи висел стальной кинжал с широким клинком, рукоятка кинжала была отполирована благодаря привычному движению, которым обладатель оружия хватался за нее; в другой руке он держал фетровую шапочку, похожую на наши охотничьи фуражки.
Сделав два шага, он остановился. Королева бросила на него быстрый взгляд: знай она, что перед ней человек, коему предначертано за какой-нибудь час изменить лицо нации, она бы не ограничилась столь коротким осмотром. Но сейчас ничто не говорило о необычном назначении юноши, и королева увидела в нем лишь красивого молодого человека, бледного, робкого и влюбленного.
– Как вас зовут? – спросила королева.
– Перине Леклерк.
– А кто ваш отец?
– Эшевен Леклерк, хранитель ключей от ворот заставы Сен-Жермен.
– А вы чем занимаетесь?
– Я продавец оружия в Пти-Пон.
– И вы хотите оставить ваше занятие, чтобы поступить на службу к шевалье де Бурдону?
– Я готов от всего отказаться, лишь бы видеть Шарлотту.
– А вы справитесь с новой службой?
– Ни с одним из видов оружия, которое я продаю, будь то палица или кинжал, арбалет или копье, я не управляюсь так хорошо, как с хорошей лошадью.
– А если я добьюсь для вас этого места, будете ли вы мне преданы, Леклерк?
Молодой человек, глядя прямо в глаза королеве, твердо сказал:
– Да, государыня, если это не будет противно моему долгу перед богом и его величеством королем Карлом.
Королева слегка нахмурилась.
– Отлично, – произнесла она, – можете считать, что дело сделано.
Влюбленные обменялись взглядом, полным несказанного счастья.
Но тут до них донесся невообразимый шум.
– Что это? – спросила королева.
Шарлотта и Леклерк бросились к окну, выходящему во двор.
– О боже! – вскричала девушка в страхе и одновременно с удивлением.
– Да что там? – вновь проговорила королева.
– О ваше величество! Двор полон стражников, они разоружили весь гарнизон. Сир де Жиак и сир де Гравиль пленены.
– Это, видимо, дело рук Бургундцев? – сказала королева.
– Нет, – отвечал Леклерк, – судя по белому кресту, это Арманьяки.
– О! – сказала Шарлотта, – да вот их вожак – мсье Дюпюи. А с ним два капитана. Они, должно быть, спрашивают, где апартаменты королевы: им показывают на эти окна. Они направляются сюда… вошли, поднимаются наверх.
– Прикажете их арестовать? – спросил Леклерк, наполовину вынув кинжал из ножен.
– Нет, нет, – с живостью ответила королева. – Молодой человек, спрячьтесь в этой комнате, возможно, вы мне понадобитесь, если никому не известно, что вы здесь, в противном случае – вы погибли.
Шарлотта подтолкнула Леклерка к полутемной каморке, находившейся за изголовьем ложа королевы. Королева спрыгнула с кровати, набросила на себя просторное платье из парчи, отделанное мехом, и, не имея времени подпоясаться, обхватила талию руками; ее волосы, как мы уже говорили, падали с плеч и спускались ниже пояса. В тот же миг Дюпюи, сопровождаемый двумя капитанами, вошел в комнату и приподнял портьеру. Не снимая головного убора, он сказал, обращаясь к Изабелле:
– Ваше величество королева, вы – моя пленница.
Изабелла издала возглас, в котором ярость смешалась с удивлением, ноги у нее подкосились, и она без сил села на кровать. Затем, взглянув на того, кто осмелился адресовать ей столь непочтительные слова, она произнесла с язвительной усмешкой:
– Да вы с ума сошли, Дюпюи.
– К несчастью, рассудок потерял его величество наш король, – отвечал Дюпюи, – иначе, сударыня, я бы уже давно сказал вам то, что вы только сейчас услышали.
– Я могу быть пленницей, но я пока еще королева, да и не будь я королевой, я женщина, так снимите же шляпу, мессир, ведь сняли бы вы ее, разговаривая с вашим повелителем – коннетаблем, ибо это, конечно, он послал вас сюда.
– Вы не ошиблись, я явился по его приказу, – отвечал Дюпюи, медленно, как это делают по принуждению, стаскивая с головы свой головной убор.
