– Значит, пляж. Отлично. Пляж! – громко сказал лейтенант и комната, как по волшебству, преобразовалась до неузнаваемости. На стенах с одной стороны раскинулось бирюзовое море, с другой – бесконечное жёлтое побережье, потолок стал голубым, как ясное небо, и по нему с криком носились чайки. Шумел морской прибой, и даже пол издавал характерный песчаный хруст, когда лейтенант перемещался по комнате. Комнату наполнил запах моря, начал ощущаться легкий морской бриз. Пальмы на стене за стулом лейтенанта раскачивали раскинувшимися по потолку широкими листьями в такт бризу и легко шелестели. Даже прозрачный столик поменял окраску и теперь выглядел как бамбуковый. Всё это казалось таким реалистичным, словно они и впрямь оказались на пляже.
Но в то же время яркий свет начал нещадно жечь бледную кожу Василия. Он согнулся вперед, пряча лицо от солнца, но при этом оставил открытой шею. Тогда он закинул скованные руки за голову, и лучи принялись жарить его кисти.
Мешает свет? – спросил лейтенант, возвращаясь с подносом. – Чувствительная кожа, интересно, я слышал про такое. Уменьшить ультрафиолет! – скомандовал он невидимому слуге, и вскоре Василий смог убрать руки.
– Значит, паспорта у Вас нет? Как же Вас зовут? – неторопливо спросил лейтенант Смирнов, ставя на столик поднос с какими-то небольшими цветными фигурками. Фигурки представляли собой яркие аккуратные пирамидки, конусы, цилиндрики, спирали и походили на детский конструктор.
Василий представился, но Смирнова, похоже, это не очень интересовало.
– Угощайтесь, – предложил он, снова усаживаясь на свой одноногий стул.
Василий взял пирамидку, она оказалась мягкой и приятно теплой. Он откусил кусочек и замер: фигурка имела такой насыщенный вкус, такую приторную сладость, что будь он живой, его бы непременно стошнило. Впервые Василий порадовался своим притупленным ощущениям.
– Так что Вы делали в развлекательном центре?
Сочтя, что выплевывать угощение будет, по крайней мере, неприлично, Василий поспешил проглотить кусок. В этот момент в комнату тихо вошел пожилой офицер с множеством наград на груди – лейтенант вскочил и отрапортовал:
– Почтенный полковник, лейтенант Смирнов. Провожу…
Не произнеся ни звука, полковник жестом прервал его и кивком головы велел продолжать допрос, а сам, скрестив руки на груди, навалился на стену возле двери. За его спиной простиралось голубое небо, и со стороны казалось, будто полковник опирается на воздух.
Лейтенант продолжил, но теперь держался более официально, было видно, что присутствие постороннего сильно напрягает его.
– Итак, что Вы делали в развлекательном центре?
– У нас сломалась машина в нескольких километрах отсюда…
– Машина – это такуша?
– По всей видимости, да, – неуверенно кивнул Василий.
– У «вас» – это у кого?
– У меня и моего знакомого С-с-с-с… Сульфат, кажется. Да, точно, Сульфат! Вернее, это его ма…
– Он тоже здесь? – перебил Смирнов.
– Нет, он остался в машине, а я пришел сюда за помощью.
– Как пришли? – удивился лейтенант. – Пешком?
– Да, – ответил арестованный.
– Пришли пешком! – удивленно повторил Смирнов и гордо посмотрел на полковника: «Видишь, кого я допрашиваю!?»
– Допустим, – продолжил лейтенант и нагнулся вперед, его взгляд уперся во взгляд Василия. – Спрошу прямо: Вы «господарь»?
– Нет, – быстро ответил Василий, он уже успел усвоить: кем бы ни являлись «господари», будет лучше, если его не станут причислять к ним.
– Значит, вы с другом просто ехали в развлекательный центр отдохнуть? – не отрывая своего взгляда, спросил лейтенант. Впервые за свою практику он старался быть страшным, но, как ни старался, из-за долгой работы с делами куда более простыми, а личностями – куда более ранимыми, всё в нем (и тон голоса, и выражение лица) было обходительным и даже услужливым.
– Вообще-то я ищу Наместника…
– Он ищет Наместника! – громко и удивленно воскликнул лейтенант, откинувшись на спинку, и снова посмотрел на полковника: «Каков гусь!» Взволнованный тем, что всё так удачно складывается, он встал и принялся ходить кругами.
– Вы мужчина, но Вы не сотрудник ГПК, у Вас нет паспорта, в Вас нет нанороботов – это показало сканирование – Вы одеты в старинную одежду и говорите, как не говорят уже, наверное, лет триста. И ещё, Вы ищете Наместника, – он остановился и резко повернулся к Василию, надеясь, этим сильно напугать его. – И после этого Вы хотите сказать, что Вы не «господарь»? Вы понимаете, что добровольным признанием Вы сможете существенно облегчить свое наказание?
Василий молчал, он понял, что застрял здесь надолго и уже подумывал, не разорвать ли ему наручники и попробовать вырваться отсюда. Лейтенант воспринял это молчание по-своему, он положил правую руку на спинку кресла и наклонился к Василию.
– Если Вы признаетесь и расскажете всё, то… Вам могут сократить количество ограничений по развлечениям и их сроки, – сказал он заговорщическим голосом.
