– Знал бы – дал.
– Логично. Итак, что ты предлагаешь... – Ростислав умолк, вдруг ощутив какой-то не звук – тень звука, а точнее, тень мысли.
Будимир тоже замер, прислушиваясь к интерференциям звуковых, электромагнитных и ментальных полей Маана.
– Что? – почему-то шепотом спросил Ростислав, с удивлением осознавая, что помнит этот эмоциональный «окрас» мысли.
– Папа! – так же шепотом ответил мальчик. – И дядя Толя! Они где-то здесь!
– Мне тоже так показалось. Ну-ка давай объединим возможности, попробуем определиться. Будет славно, если они действительно бродят по окрестностям Уппума. А поскольку случайными такие встречи не бывают, они появились в хроне Уицраора не зря. Финист здесь!
– Им плохо... мне кажется, они в плену... – У кого? Неужели вернулся Уицраор?!
– Не похоже, я бы увидел. Но их мог подстеречь Дуггур. Я чую его след.
– Черт, только его нам не хватало! Тем не менее нам ничего другого не остается, как искать твоего отца и Такэду. Начали!
Он привычно вышел в состояние «саммай», встретил бесплотную ментальную «руку» мальчика, пожал своей «рукой», и пси-сферы землян соединились в одно чувственное поле, объявшее «космос» Маана.
Поиски аур Сухова-старшего и Такэды длились всего минуту. Путешественники вычислили их местонахождение – на внешней стороне планетарного кольца, попытались определить, что это за объект и в каком состоянии находятся пленники, но не смогли. Отец Будимира со своим верным другом и оруженосцем скорее всего были закапсулированы каким-то силовым полем и не слышали вызова. Или не могли ответить. Но, главное, были живы.
– Судя по размерам этого сооружения, – махнул рукой Ростислав на колоссальное кольцо, испещренное узором каньонов, долин, горных цепей и кратеров, – нам надо преодолеть около десяти тысяч километров. Придется вызывать Вольха, а еще лучше – Рамага. Сокол доставит нас туда в два счета.
– Можно и Рамага, – согласился Будимир. – Но мне хочется попробовать итерационно изменить топологию Маана... – Что это нам даст?
– Если направить процесс трансформации с выбора нуля в нужном направлении, нас, как дискретную динамическую систему, вынесет прямо к зоне с нужной размерностью.
– Повтори это еще раз и помедленнее. Впрочем, не надо, я понял главное: не мы куда-то помчимся, а конечный пункт назначения «приедет» к нам. Так?
Будимир прищурился.
– Это называется аппроксимацией смысла, дядя Слава.
– Я не прав?
– Очень даже правы. Но вы любите все упрощать.
– Это плохо?
– Наверное, нет, – смутился мальчик. Ростислав положил ему руку на плечо.
– Такой уж у меня характер, малыш, всю жизнь я только и делаю, что упрощаю, а жизнь при этом почему-то лишь усложняется. Начинай свою итерацию.
Будимир посерьезнел, сосредоточился, ушел в неведомые дали магических формул. Воздух над ним снова засветился. Мгновенье спустя вокруг них заструилась спираль бледного свечения, исказила очертания предметов, уплотнилась. Наступила невесомость. Ростиславу показалось, что его тело тоже превратилось в струю светящейся субстанции и потекло куда-то, извиваясь, с нарастающей скоростью. Он попытался разобраться в своих ощущениях, перешел на объемное зрение, но полностью осмыслить процесс преобразования пространства не успел.
Его несколько раз шмякнуло обо что-то твердое, скрутило в три погибели, перевернуло, раздвоило – где руки, где ноги, не поймешь – и влепило в упруго-неподатливую стену. В голове зазвенело от удара, свет в глазах померк. Ростислав забарахтался изо всех сил, собрал разбежавшиеся во все стороны органы тела, склеил в единый организм. Зрение восстановилось.
Пейзаж перед глазами был другим.
Теперь люди стояли на склоне горы, расположенной на внешней стороне планетарного обода Маана, и смотрели на поток астероидов, пронизывающий кольцо, с иной позиции, как бы сверху.
– Кажется, получилось, – хмыкнул Ростислав. – Но ощущения, честно признаюсь, не из приятных. Впечатление такое, будто меня разобрали на части, а потом собрали и оживили.
– Извините, дядя Слава, – смутился Будимир. – Я не сразу нащупал зависимость приращений, пока не перешел на метрику Хаусдорфа и не встроил нас в поле как компакты. Понимаете?
– Практически нет, – рассмеялся Ростислав. – Хотя с другой стороны вполне могу перевести сказанное тобой на простой человеческий язык. То есть упростить. Однако не будем отвлекаться. Ищи отца.
Будимир огляделся, прислушиваясь к биению физических полей вокруг, и начал взбираться на гору, склон которой был усеян валунами и каменными глыбами разных размеров. Светлов двинулся за ним, отмечая некие тихие шумы в ушах, пока не понял, что тоже слышит дыхание местного космоса, его электромагнитные, гравитационные, ментальные вибрации и сотрясения. И сквозь безмерный бестелесный океан этих шелестов и скрипов изредка проскальзывали тоненькие печальные шепоты – отголоски человеческих мыслей.
