– Ты прав, не имеет. Хотя я не понимаю, как обитательницам гарема удается сохраниться в этих окнах живыми и здоровыми столько лет после гибели хозяина.
– Мы видим срезы времени, а не окна или экраны.
– Свернутое время? – догадался Ростислав. – Сам гарем представляет собой систему свернутых пространств, а собственно камеры – свернутые времена? Логично. Получается, пленницы могут находиться в них вечно?
– Долго, но не вечно. Иссякнет энергия Эхурсагкуркурры, и они... – Погибнут все до одной.
– Здесь только одна пленница.
– Как – одна? Их же сотни! В каждом окне – по девушке... Или это эффект многомерного дублирования?
Термин возник в голове сам собой, но Ростислав этому не удивился.
Будимир кивнул.
– Гиибель создал систему копий, так как сам представляет собой многомерную систему.
– Как же определить, кто из них настоящая? Мальчик слабо улыбнулся.
– Вспомните сказки.
Ростислав выпятил губы, с сомнением глядя на десятки экранов, отражавших движения одной-единственной обитательницы «временной камеры».
– В сказках говорится о мухе либо о комаре, которые должны сесть на плечо настоящей Василисы Прекрасной. Может быть, вызвать на помощь Инсекта? Чем муравей хуже комара?
– У нас есть подарок Ягойой... – Ты имеешь в виду свет-зеркальце? А ведь точно, старуха говорила, что оно отражает явь!
Ростислав достал из кармашка зеркальце в деревянной оправе и с деревянной ручкой, шагнул на склон горы.
– Вы хотите ее спасти? – робко спросил Будимир. Ростислав оглянулся.
– Хочу. Мы не имеем права оставлять ее здесь на верную смерть. Или ты против?
– Конечно, я не против, – смущенно возразил мальчишка. – Но вы все время забываете, что наши глаза видят не то, что есть на самом деле. А вдруг там... ну, ведьма, что ли, уродка или старая женщина?
– Ты так считаешь? – Ростислав оценивающе посмотрел на девушку в ближайшем квадрате, наткнулся на ее невидящий взгляд и снова получил психо-эстетический удар, всколыхнувший все чувства до глубины души. – Не верю! Я вижу ее... – он хотел сказать: сердцем, но удержался:
– Я вижу ее иначе.
Осторожно спустившись по скользкому склону к светящемуся «экрану» величиной четыре на четыре метра, он таки поскользнулся и зацепил рукой кромку квадрата. Пальцы обожгло, будто они наткнулись на острое лезвие бритвы. Закапала кровь. Ростислав с недоумением глянул на порез, пересекавший три пальца, усилием воли остановил кровь, отступил на шаг.
Задетый им «экран» пошел рябью, завибрировал, по нему побежали интерференционные волны, а через мгновение он вдруг протаял в глубину и превратился в длинную пустую комнату с летающими по ней прозрачными вихриками.
Ростислав напряг зрение, и ему на миг показалось, что вихрики на самом деле – части человеческой фигуры, живущие самостоятельно.
– Помоги, – позвал он, вглядываясь в свет-зеркальце. – Ничего не вижу.
– Там пусто, – отозвался Будимир. – Внутри движется энергоинформационный пакет, но он закодирован.
– Понятное дело, маэстро Гиибель не хотел, чтобы его гаремом пользовались другие. Ничего, я ее все равно найду! Как закрыть эту камеру?
Будимир не сделал ни одного движения, но помещение с вихрями внутри как бы втянулось само в себя, стало плоским, превратилось в «экран» с изображением зеленоглазой красавицы.
Еще одним внутренним усилием Ростислав заживил порезы на пальцах и двинулся к соседнему квадрату – «срезу времени». Но и этот «экран» после его развертки показал только пустое помещение, внутри которого бесцельно кружились стеклянисто-прозрачные струи, никак не реагирующие на появление посторонних в их жилище.
Сжав зубы, Ростислав перебрался к соседнему «экрану», затем к следующему и, перебрав около двух десятков пустых камер, выдохся. Оглянулся на Будимира, терпеливо наблюдавшего за ним.
– Может быть, все эти девицы – только видеозапись? А живой прототип уже давно умер? Мальчишка покачал головой.
– Там, где нет живых людей, «экраны» пусты. Мы уже встречали такие необитаемые ниши.
– Может, я не правильно пользуюсь зеркалом?
– Надо просто смотреть на отражение.
– Я так и делаю – без толку. В камерах никого и ничего нет. Во всяком случае, в зеркале ничего не отражается.
– Другого пути нет. Она живет в какой-то из камер, и определить – в какой именно, можно только с помощью зеркала. Давайте, я помогу, дядя Слава.
– Я сам! – упрямо мотнул головой Светлов. – Надо понять принцип... иначе искать ее можно до скончания века.
Он вернулся на вершину горы, заставил себя успокоиться, сосредоточился на внутренней энергосфере и вызвал состояние «саммай». Подождал немного, закрыв глаза, прислушиваясь к глубокой, пульсирующей ожиданием тишине, и окинул расширившимся полем зрения-чувствования всю панораму горы с системой «экранов».
Ему показалось, что кто-то тихо вскрикнул. Сдерживая дыхание, Светлов определил направление этого бесплотного ментального «звука», нащупал взглядом квадрат, с которого смотрела на него – именно на него, как ему показалось! – девушка с золотыми волосами и печальными глазами. Вытянул вперед руку, проговорил севшим голосом:
– Там!..
