Когда морской бриз сообщил о приближении к границе Крепости Султана, ночь уже сменилась рассветом. Огни города угасали, и впереди резко начинались бесплодные земли. Это зрелище шокировало, ведь никто не ожидал, что Арз когда-нибудь исчезнет.
Сеиф ехал впереди, как будто она умоляла его отправиться с ними, а он всячески демонстрировал своё раздражение. А ведь на самом деле это
Это Кифа выжидающе посмотрела на лестницу за её спиной.
– Где Насир?
– Занят, – ответила Зафира, и глупый разум вспомнил каждую из историй Ясмин, заставляя её задумываться, правда ли он занят.
Кифа посмотрела на неё изучающе, прочитала с такой лёгкостью, что у девушки покалывало кожу, но решила, что молчание – лучший ответ.
Вдалеке вскрикнула птица, вырвав Зафиру из раздумий. Девушка сердито посмотрела, как та улетела вдаль. Её конь заржал, и Зафира разозлилась и на него тоже. Он был чуть темнее, чем её Сахар, но всё равно напомнил её скакуна. Как они приладились друг к другу и какими плавными были движения Сахара. Девушка прикусила язык. Лучше уж физическая боль, чем неисцелимая боль сердца.
Зафире не хватало знакомого веса Джаварата. Его цинизма и комментариев. Его постоянных поисков хаоса и контроля – пусть она не одобряла это, но это отвлекало, чему она была только рада.
– Да, не сразу мы привыкнем, что теперь придётся обходиться без ещё четырёх бьющихся рядом сердец, – задумчиво заметила Кифа.
– Будет одним делом меньше, когда добудем последнее сердце, – сухо напомнил Сеиф.
«Если», – чуть не поправила его Зафира. Она была поражена дерзостью Льва не меньше, чем самим фактом его присутствия в комнате, и это плохо сказывалось на её уверенности в себе. Что ж, по крайней мере, она была спокойна, зная, что девушка в жёлтом платке покинула дом незадолго до неё и Кифы. В противном случае её присутствие отравляло бы каждый шаг путешествия. «Но почему?» – спрашивала она себя. Почему все её переживания, мысли, действия шли из самой глубины души, когда дело касалось На– сира?
– Эй. Не будь такой мрачной, – сказала Кифа, направив коня к Зафире, пока они проезжали целые ряды покачивающегося ячменя. Короткие заборы ограничивали поля по обе стороны от дороги. – Если бы Лев вошёл ко мне в облике моего брата Тамима, я бы отдала ему Джаварат не задумываясь. А ведь мой брат мёртв.
Но ведь человек в комнате Зафиры не был ни её сестрой, ни покойной матерью, ни отцом, не так ли? Это был юноша, которого она знала каких-то несколько недель и при этом чувствовала, словно они были связаны всю жизнь.
– Ты всё ещё думаешь о Тамиме? – спросила Зафира.
Бывали дни, когда она забывала думать о Бабе, когда почти не думала о Дине, чьё дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе Деменхура меньше месяца назад.
– Всегда, – ответила Кифа. Её гнедая кобыла фыркнула, пока они ехали рысью по мощёной дороге. – Хотя иногда мысли об Альтаире сильнее. В последнее время всё чаще и чаще.
– Он тебе нравится, – сказала Зафира.
– Только не говори, что тебе не нравится, – фыркнула Кифа. – Ты же едешь в Альдерамин ради него.
Нет, она ехала в Альдерамин не только ради Альтаира, а из-за собственного чувства вины, и ради Джаварата, и ради сердца, украденного Львом. И всё же Зафира не могла с этим поспорить – Альтаир ей нравился.
– Но ты… любишь его?
– Пытаешься соединить нас в парочку, а? Боюсь, мои привязанности выражаются иначе. Я люблю его, да. Яростно. – Она склонила голову. – И я начинаю любить нашу zumra – даже Насира – так же сильно, как любила Тамима. Но я никогда не буду с Альтаиром так, как ты предполагаешь. Для меня привязанность не измеряется и не определяется плотскими удовольствиями.
Зафира обдумала её слова.
– Да, я вижу, как крутятся эти шестерёнки, Охотница. Я не всегда была такой уверенной. Раньше мне казалось, что я просто не встретила нужного человека. Ведь, как говорят, быть с другим – это врождённое желание всех нас, не так ли? То, какими нам надлежит быть. Я… никогда не испытывала такой тяги. Такой необходимости. Laa, я думала, что что-то во мне сломано. Что я бессердечная.
Зафира внимательно посмотрела на неё:
– Но это уже не так.
Кифа расправила плечи, с улыбкой пришпорила коня.
– Да, уже не так.
Зафира стиснула коленями бока коня, и её ленивый скакун снова заржал, прежде чем последовать за конём Кифы. Это было особой силой – знать своё сердце так же, как Кифа знала своё.
«Чего ты хочешь?» Она требовала ответа от Насира, но с трудом могла ответить сама.
Сеиф ждал их впереди, где песок поднимался и опадал, собираясь в аккуратные дюны. Тени, клочки минувшей ночи, уходили всё глубже и глубже, и когда Зафира и Кифа подъехали ближе, перед ними простиралась лишь золотая бесконечность, переходящая в лазурь, отражавшую небо, нашёптывавшую песню, так сильно отличавшуюся от песни изменчивых песков.
Хакимов Пролив.
Ещё одно место, которое Зафира и не надеялась увидеть своими глазами.
Ещё одно место, которое так мечтал исследовать Дин, но теперь никогда не увидит.
