Сеиф кричал что-то, перекрывая шум. Зафира резко развернулась и заметила ещё одну мариду, ползшую к Кифе. Дрожащими руками она выпустила стрелу, снова прицелилась, когда стрела вонзилась рядом с перепончатыми пальцами чудовища. Марида повернулась к ней, глядя на девушку огромными голодными глазами.
– Кифа!
Зафира подхватила копьё, бросила его воительнице и успела отпрыгнуть прежде, чем рука, слепо тянувшаяся сквозь недостающую перекладину моста, схватила её. Девушка выпустила ещё одну стрелу, когда марида поползла к ней, боясь, что сердце выскочит из груди прямо в распахнутый рот чудовища. Марида завизжала и нырнула в пролив.
Вода хлестала по сапогам. Зафира чувствовала, что рвётся надвое – тревога за себя, тревога за силахское сердце. Мост снова застонал. Сквозь шум Зафира услышала отчётливый звук трескающейся древесины.
– Мост! – крикнула она.
Лошадь Сеифа взбесилась, но сердце сафи удерживал в безопасности. Его косы рассекали воздух так же быстро, как острые, точно бритва, жабры марид рассекали воду, и всё вокруг него было залито синей кровью.
Зафира выпустила ещё одну стрелу. Чудовища нападали целой стаей – их было больше, чем девушка могла сосчитать. Они прыгали на мост со стороны Крепости Султана, и вся конструкция грозила вот-вот рухнуть. Их бьющие по воде хвосты играли восхитительными оттенками лазури, слишком прекрасные для столь ужасающих лиц. Зафира сглотнула, когда останки её лошади рухнули в воду, потянув за собой вывалившиеся внутренности, и кровь окрасила воду.
Зафира и Кифа поспешили к Сеифу, который был всего в паре шагов от Альдераминского берега. Ещё одна опора треснула, и все трое еле устояли на ногах. Лошадь Сеифа запаниковала, начала лягаться, и мост ушёл под воду ещё на ладонь. Кифа дёрнула Зафиру, оттащила от того места, куда пришёлся удар руки, такой тонкой и болезненно синей, что девушка едва успела её разглядеть.
– Сеиф! – закричала она, когда марида вцепилась когтями в бок сафи. – Сердце!
А потом мост рухнул, и её слова, и всё, что было на нём, канули вниз.
– Marhaba, – поприветствовал предводитель стражников в серебряных плащах.
Он казался Насиру смутно знакомым – кажется, аколит, который бегал по поручениям то одного хозяина, то другого буквально пару месяцев назад, а теперь обзавёлся собственной свитой. Да, должности в Крепости Султана менялись быстро, как пески.
Насир встретился с ним взглядом, испытав лёгкое удовлетворение, когда мужчина не выдержал и отвёл взгляд.
Laa, всему виной пустота. Он попробовал, что значит жить иначе – удовлетворение от жизни, её полноту, – и уже начал забывать, каково это – не испытывать ничего. Каково это – существовать словно вне себя, когда не хочешь существовать вовсе.
Жизнь была танцем под музыку, которую он не слышал. Мир вокруг него был бурлящим потоком, тогда как сам он стоял в стороне неподвижно, и его суть не имела значения, и сам он не мог изменить ничего. Эти чувства не были новыми, но он подавлял их. Жестокая правда, забытая на время, пока рядом был кто-то, кто в нём нуждался.
Это ни с чем не сравнимое чувство – знать, что ты кому-то нужен.
Стражник отступил.
– Султан ожидает амира.
Насир приподнял брови с подобием уважения:
– Султан или Лев?
Айя напряглась. Стражник только моргнул.
– Султан, sayyidi. Нам сказали, что отряд амира будет больше.
– Так вот почему он направил нам навстречу вооружённых людей? – уточнил Насир, и мужчина растерялся.
Айя сжалилась над ним.
– Остальные не пожелали прийти.
Пять пар глаз изучали её и её татуировку. Очень немногие знали о Высшем Круге, и Насир невольно задумался – они понимали, что перед ними не человек? Хоть платок цвета слоновой кости и закрывал её уши.
Пристальные взгляды остановились на посохе, зажатом в её руке.
– Для равновесия, – проговорила сафи.
Стражник кивнул, умиротворённый её нереальной улыбкой, и повёл их через фойе, вверх по двадцати трём ступеням винтовой лестницы. А через шесть шагов оттуда были широкие двустворчатые двери, вырезанные из алебастра и обрамлённые полированным известняком. Насир знал план дворца как свои пять пальцев или даже лучше. Он никогда не изучал свои руки, которыми убивал других.
Они остановились перед дверями, и Насир оглянулся на Лану:
– Всё в порядке?
Она кивнула, но в её глазах вспыхнул страх, и Насир пожалел о своём решении взять её с собой. Нужно было оставить её внизу, на кухне, где самой большой проблемой было мытьё полов.
Слишком быстро стражники распахнули скрипучие двери.
Насир моргнул – внутри было неожиданно светло. Почти все тёмные занавеси в тронном зале были раздвинуты, и свет обрисовывал зловещие тени на богато украшенных стенах. Окна были устроены так, чтобы свет падал на Позолоченный Трон. Так и было – ореол света окружал султана Аравии, как бы это ни было иронично.
