Гнев захлестнул её – как в тот миг, когда она узнала, что магия всё ещё доступна Насиру. Этот гнев не был её собственным, но ощущался таковым.
Девушка подняла джамбию Насира – нет, свою джамбию, – лежавшую на полу, рядом с безжизненным телом Гамека. Лезвие пело ей, соблазняло, хотя некая далёкая часть её сопротивлялась.
Она ослабила хватку, вспоминая, как пустила стрелу в убежище Льва, но та не причинила никакого вреда. Вспоминая видение Джаварата, где она рассекала людей надвое.
«Нет». Она отогнала эту мысль и спрятала кинжал в ножны. Это была не она. «Нет, не так».
Возможно, все они были чудовищами, облачёными в маски невинности. Ибо впервые с тех пор, как она связала себя с Джаваратом, Зафира наконец поняла, что делал фолиант. Он так долго гнил на Шарре и впитывал воспоминания Льва, что сохранил их в себе – самые важные, знаковые. Самые болезненные. Вот только он не просто сохранял их.
Джаварат крал их.
Он познал плоть и кровь, познал печаль и власть. Где-то там, на Шарре, он стал отдельным существом.
Лев жаждал мести веками, но из-за Джаварата не помнил
До этого самого мига. Хуже времени и быть не могло, когда в его жилах бурлила сила сердца силахов.
Её разум взрывался фрагментами его прошлого, соединяя осколки воедино, несмотря на бушующий вокруг хаос.
Не сработало.
Зафира взвилась на ноги, мысленно поблагодарив швею, что увеличила разрезы на её платье, и врезалась в залитую кровью Кифу.
– Yalla, Охотница! – сказала воительница, бодрая, как всегда. – Я думала, мы тебя потеряли.
– Он у меня, – выдохнула девушка, и, несмотря на жар, её кожа похолодела. – И… и у него.
Кифа непонимающе посмотрела на неё:
– Давай помедленнее.
– Джаварат у меня. – Зафира подняла книгу, удерживая в одной руке. – А у него – сердце. Где Лана?
Кифа расчистила им путь от ифритов, пока Зафира, удерживая книгу между бёдрами, завязала волосы в высокий узел.
– Там, с Гадой и Девятью советницами. Они сражаются, но Лане с ними лучше всего, безопаснее. Что ты имеешь в виду – у него сердце? Оно и так было у него.
– Нет. – Зафира помогла мужчине в сбившемся тюрбане распрямиться и судорожно вздохнула, заметив уродливые раны на его руке. – Насир был прав. Лев… нашёл способ. Он овладел сердцем. Сердце –
Кифа потеряла равновесие, когда в неё врезался один из стражников, потом медленно поднялась.
–
– Сердце в его груди, – чётко ответила Зафира. Пульс Льва эхом отдавался в ушах, в ладони, в самой её душе. – И он может пользоваться этим сердцем, как Сёстры Забвения. Как Серебряная Ведьма.
– Проклятый Гулюль, – выдохнула Кифа. – Это же… Проклятый Гулюль! Айя.
Зафира кивнула, не в силах произнести ни слова. Она вспомнила, как Лана рассказывала о том юноше, которого Айя вернула к жизни. Она просто не думала, что целительница в самом деле может вставить бьющееся сердце в грудь существа, у которого сердца не было.
– Теперь мы знаем, почему он не пытался заполучить остальные. – Кифа посмотрела на своё копьё так, словно то вдруг стало бесполезным. – Нужно выбираться отсюда. Я знаю лишь, что Гада и её дочь живы, но остальных правителей не видела.
– А Насир? – спросила Зафира. – И Сеиф?
– Их я тоже не видела. Надеюсь, они защищают кого-то, кого не защищаю я, – ответила воительница и вернулась в гущу боя.
Мимо уха Зафиры просвистела стрела, и она устремилась к дураку, который стрелял. По дороге она увернулась от удара ифрита, сражавшегося с вооружённым визирем, потом от девушки, которая размахивала джамбией так, словно держала её впервые.
Стражник в серебряном плаще пустил следующую стрелу, удерживая лук совершенно неправильно.
Зафира остановила его:
– Мне это понадобится.
Он окинул её взглядом. По его лбу струился пот.
– С дороги, женщина.
Зафира бросила ему оброненный кем-то меч, и он уронил всё остальное, чтобы успеть поймать клинок прежде, чем тот задел его плечо. «Придурок». Стражник начал было протестовать, когда Зафира подхватила его лук и стрелу и кинжалом срезала ремень его колчана, а потом устремилась в толпу с бешено колотящимся сердцем.
