— А сам ты что думаешь по поводу всего этого? — подала голос Виолетта.
— Я? — хмыкнул Энрике. — Я пока ничего не думаю просто потому, что мой мозг еще не принял всего вашего рассказа, ребята. И сейчас я уверен только в одном: вы оба абсолютно адекватны.
— Мой отец с тобой не согласился бы, — заметила девушка. — Он даже врача вызвал — хотел нас в психиатрическую больницу сдать.
— А вот я совершенно точно знаю, что никакой врач вам не нужен, — отвечал мой почти-брат.
— Почему?
— Я доверяю Федерико, и, раз он говорит, что вы скоро перенесетесь в мир Гарри Поттера, значит, так и есть. Мне проще перестать доверять реальности, чем ему. А, раз ты говоришь то же самое, значит, вы оба правы.
Я молчал, прекрасно зная, что Энрике скажет именно это. Действительно, мы с ним так давно вместе, что взаимное доверие в нас гораздо сильнее всего остального типа скептицизма. И, на его месте, я говорил бы то же самое. Есть, пожалуй, внутри меня всего одно чувство, которое сильнее привязанности и доверия к Энрике. Оно сильнее всего на свете. Чувство это поразило меня однажды в самое сердце, и, с тех пор, надежно засело там. Ничто, наверное, никогда не сможет убить его. Само сердце несколько раз буквально раскалывалось на куски, опаляя грудь невыносимой болью. Но чувство неизменно продолжало гореть в каждом осколке. Да, имя этому чувству — любовь. Не просто любовь, а любовь к Виолетте. Я люблю свою мать, любил своего отца и Бьянку. Но это — совсем другая любовь. Кровная. Она, скорее, находится в моей душе. А вот Виолетта полностью и безраздельно заняла мое сердце. Каждая его клеточка принадлежит ей. И, сколько бы я не страдал от безответности своей любви, как бы ни было истерзано мое сердце, в нем никогда не угаснет любовь к этой девушке. Как бы я хотел, чтобы однажды в ее сердце возникло ответное чувство! Увы, это невозможно. Но как хочется сказать «я люблю тебя» и получить в ответ «я тебя тоже»! Как жаль, что это — лишь мечты! Я, наверное, был бы рад, даже если Виолетта просто позволила себя любить. Пусть не любит сама, но хотя бы позволяет мне находиться рядом и делать для нее все! Но нет. Ей противны мои знаки внимания, что было уже не один раз доказано. А если бы однажды она полюбила меня, это было бы, наверное, высшим счастьем в моей жизни. Одно ее слово — и я готов бросить к ее ногам весь мир! Со мной Виолетта никогда бы не чувствовала себя одинокой. Я боготворил бы ее, носил на руках! Увы, ей это все не нужно…
— Ладно, ребята, — подытожил Энрике, вырвав меня из грез. — Давайте-ка расходиться. Все, что мог, я для вас сделал. Теперь остается только пожелать вам удачи и попросить своего друга быть поосторожнее.
— Да, — согласился я. — И, Эрни, на случай, если я…
— Ну, уж нет! — сердито оборвал меня тот. — Даже думать не смей, понятно тебе?! Все с тобой будет хорошо!
— Ладно, ладно, — сдался я. — Но спасибо тебе за все. Просто так.
— Тебе тоже просто так, — вздохнул мой почти-брат. — Идите спать. Я так понимаю, вам будет достаточно одной комнаты.
Это был не вопрос, а утверждение, поэтому мы с Виолеттой, все еще не разнимая рук, поднялись наверх и прошли в комнату, выделенную для меня. Почему-то нас совеем не смутило, что там была только одна кровать. Мы даже как будто предвидели, что этой ночью данный предмет обстановки нам вовсе не пригодится…
========== Глава 29 ==========
Все произошло абсолютно неожиданно. Стоило нам с Виолеттой переступить порог, как — вух! — и мы уже абсолютно в другом месте. Нас перенесло в другое время и в другую страну за какую-то сотую долю секунды. Я бы мог сказать, что сразу все понял и начал с умным видом исследовать ту кромешную тьму, в которую мы попали. Мог. Но моя история, наверное, и так покажется правдоподобной, разве что, человеку не самому здравомыслящему. Так что обойдусь без вранья. Короче, в первые несколько секунд после перемещения я, не по-детски перепуганный, ошалело крутил головой, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть и мысленно перебирая любимые ругательства Эрнесто. Потом до меня дошло, что мы уже в мире «Гарри Поттера», и я, не отпуская руки Виолетты, сделал пару неуверенных шагов вперед. Моя нога внезапно врезалась во что-то тяжелое. Раздался грохот. А дальше началось то, что напугало меня не хуже самого перемещения. Из темноты послышались вопли, переходящие в визги. Лишь спустя пару мгновений, я расслышал в них отдельные слова:
— Мерзкие уроды! Грязнокровки! Убирайтесь из дома моих предков! Вон!
К вопившей женщине присоединились и другие голоса, но перекричать ее не мог никто. А та продолжала надрываться:
— Поганцы! Отребье! Отбросы общества! Грязные ублюдки!
— А ну заткнись, старая карга! — внезапно рявкнул еще один голос, на этот раз, мужской.
Далее послышался звук закрываемых штор, и возмутительница спокойствия замолчала. Постепенно успокоились другие голоса, и все вроде стихло. Пока кто-то шепотом не произнес странное слово:
— Люмос!
