– Я говорил, он попал к нам из другого мира. Причем попал целенаправленно: Герольд маг, целью всей его жизни было пробить пространственно–временную материю, связывающую миры. У него это получилось, он попал в Иррель, но... вернуться назад дракон так и не смог. Проходили года, десятилетия, но пути возврата так и не нашлись. Тогда он обратил свой взор к нашим богам. Ашур обещала ему выход, но для этого нужны были кровавые жертвы. На алтарь предлагалось возложить тех, кого отметили другие боги. Избранных было много, десятки, ведь раньше высшие силы чаще посещали Иррель и выбирали себе фаворитов, но долгожданный выход так и не находился. Герольд безумствовал в своей жажде крови и давно сошел с ума, на мой взгляд.
Дракон замолчал и отхлебнул кофе. Я тоже притихла, не в силах связать для себя ниточки истории. Что-то не сходится. Но вот что меня так смущает в этой истории?
– Имя моего народа не должно быть унижено, поэтому каждую его выходку мы покрывали. Каждое убийство – заминалось. Герольд не хотел понимать, что Ашур не поможет ему вернуться, ни один из ритуалов не сработает. После каждого убийства мы закрывали его в главной цитадели в самом сердце драконьих земель, но ты говоришь, что встречалась с ним.... Это странно, потому что Безумного Герольда я проведывал перед самым отлетом сюда, и видел его как тебя. Ты видишь сквозь иллюзии, потому трудно представить, что тебя могли обмануть.
– Но, если за ним не стоит кровного родства, – я замялась, подбирая слова. – Почему ему вообще прощаются выходки? Ведь жизнь одного дракона стоит гораздо меньше чести целого народа. Разве нет?
Дракон молчал, раздумывая открывать мне какую-то тайну или нет. А я не могла понять. Странная история: дракон, марающий честное имя всей расы, жив, не смотря на все выходки. Чужак! Какое дело всем до чужака? Жизнь соплеменника священна? Не верится мне в это.
– Когда Герольд пробил дыру в наш мир, оказалось что переходы подобного рода могут быть только на основе обмена. Дочь главы кланов, юная княжна, отправилась в мир Герольда. Ее затянуло и жизни двух драконов оказались связаны. Умрет один – вторая не вернется.
– Но где гарантия, что девушку ТАМ еще не убили?
– На фамильном древе ее звезда сияет все так же чисто.
Ничего не поняла. Что за фамильное древо? Какая звезда?
Пока дракон запивал сырник чаем, я задумалась. В кои то веки у меня появился квест, как в многочисленных фэнтези книгах: выжить самой, расправится с Герольдом. Совершенно понятно – нам двоим не ужиться в Ирреле. Герольд всегда будет стремиться убить меня, потому что я благословлена Иштар, потому что он очень хочет домой к жене и детям, потому что ему ничего не будет за это: драконы всегда закроют глаза на смерть очередной человечки. Жить всю жизнь в страхе? Нет уж. Или я, или он. И сдается мне, что если мне придется выбирать, я решусь на многое.
Вопрос только как? Силы сразить дракона, у меня нет: ни одного приличного копья я не подниму. Сигурд вряд ли заступится за меня, если узнает, что драконы в ответ уничтожат королевство, как Иннергард в прошлом. Попала я, так попала. Есть ли вообще хоть одна раса, которая не побоится выступить против летающих ящеров?
Хотела найти взглядом Грэгорика, но мужчины и след пропал. И вот куда он делся за пару минут? На столике остались недоеденные блины, брошенные так, словно оборотень уходил в спешке. Озадаченно оглянулась, но тут дракон видимо решил продолжить и пришлось сосредоточиться на нем.
– Если Герольд все-таки объявился, видимо надо сменить место заточения, этого хватит еще лет на тридцать.
Угу, а ты, Кристиночка, живи в вечном страхе, что очередная темница не удержала этого психа. Со стороны Дарвина и речи не идет об уничтожении Герольда. Хотела было возмутиться, но передумала, тем более к нам подходили великаны. Улыбнулась как можно шире Маххабату, после заселения к нам северян, я его не боялась – это фактически акт капитуляции передо мной и Мусей.
– Лея, белого снега и ясного утра.
С достоинством, как мне самой показалось, склонила голову. Ну собственно и вам не хворать. Вслух естественно не сказала. Даже не знаю, что требуется говорить в таких случаях – с культурой великанов не знакома.
– Так все-таки, когда мы сможем увидеть мальчика и его мать?
– Как решит сама Муся, – пожала плечами. Странный вопрос:разве я могу торопить троллиху!
– Но все же, как нам тогда, – Маххабат ощутимо замялся, видимо подбирал слова к «соблазнить», – уговорить Мусю на замужество?
– А почему собственно это становится моей проблемой? – удивленно вскинула брови. – Хоть Нимлика приглашайте. У Муси к нему до сих пор трепетные чувства.
Скептически оглядела поджарых великанов: если мерило красоты у троллихи именно толщина, то Маххабату с его спутниками мало что светит. Северян мои слова не воодушевили, слишком уж с кислыми лицами они переглянулись. Может, Нимлик женат? Вот это будет удар для Муси!
Дракон с интересом и ехидством рассматривал великанов, и как будто знал что-то недоступное мне и им, но пока молчал. Занятно. Потом расспрошу его, в чем причина такой странной улыбки.
