Я утыкаюсь взглядом в белоснежный потолок, украшенный лепниной. Я в руках двинутой стервы, которая меня ненавидит, и которая считает, что может мной управлять. И вот это – и есть моя самая главная проблема в этом мире. Решу ее – смогу вернуть себе свободу.
А еще, судя по ледяному прикосновению сагима, никакой защиты против нее у меня больше нет. И как просить Саара наполнить его сырой магией, понятия не имею. Если я сейчас позову стража, чтобы он пришел и сделал это, Нарисса поймет, что я ей не подчиняюсь, и повторит чары. Только вот ничто меня от них уже не спасет. Так что же делать?
Чувство безнадежности захватывает полностью и владеет мной всю бессонную ночь. Но утро приносит хорошие вести.
Моим учителем становится Саар, и он не забирает у меня сагим. И то, и другое я расцениваю, как хороший знак, несмотря на то что никаких причин считать, что Саар со мной до конца искренен, а не ведет какую-то свою игру, у меня нет.
Но обо всем по порядку.
Все-таки, самые первые, кто появляется в спальне днем, – это какие-то слуги. Они делают смену блюд на столе, приносят для меня новую одежду, и хотят перестелить постель, но я продолжаю изображать труп. Приказа «не спать» же не было. А так как я не знаю, как именно должны работать чары подчинения, то все еще «сплю». Мое поведение пугает прислугу и вскоре слышу шаги Нариссы:
– Видно, я вчера все-таки перестаралась, – бормочет она, подходя ближе и дотрагиваясь до меня. – Кристина, проснись.
Открываю глаза, оставаясь лежать. Может, сейчас мое поведение и выглядит немного идиотским, но раз уж взялась играть в робота, нужно держаться этой роли до конца. Я всегда была хорошей актрисой. Моя игра, может, на оскар не тянула, но без артистичности в модельном бизнесе делать нечего. А косплеер – та же модель. Так что оставаться изображать что-то не свойственное и по долгу оставаться в образе мне было привычно.
– Кристина, – говорит Нарисса, как с умалишенной, пока рассматриваю ее сегодняшний образ: от вчерашнего он отличается большей праздничностью и цветом платья – теперь на ней нечто викторианское и темно-бордовое. Этот наряд странным образом оттеняет ее причудливо заплетенные волосы в более красный. Из-за чего издалека Нарисса кажется эдакой графиней Батори – вся в крови. Впрочем, возможно, это просто игра моего воображения и перенос личных впечатлений. – Ты не должна ждать моего приказа. Ты должна жить и чувствовать также, как и обычно. Но при этом слушаться меня беспрекословно, как хозяйку, и никому не говорить, что ты под чарами. Ты понимаешь меня?
– Да.
Отвечаю абсолютно искренно. А чего тут не понятного-то? Анирэ всего лишь рабовладелица. Что и не удивительно: если есть магия подчинения, чего бы ей не пользоваться? Уверена, все слуги в доме заколдованы.
Тяжелые ночные думы натолкнули на мысль, что если чары здесь «плетут», то на этот процесс нужно время. А чтобы так быстро их использовать, как Нарисса вчера, нужно иметь заготовку и большой опыт.
И на ком же анирэ могла бы настолько прокачать сей навык? Конечно, на простых людях, лишенных магии. А что? Просто следи, чтобы дрессированные хомячки не передохли – и всех бед-то. А с тех, кто может сам в ответ чарами приложить, как другие аниры, с тех же можно и клятву верности стребовать, да?
Неудивительно, что и шаны тут используют силу направо и налево. Чего им стесняться, если вокруг все такие?
Но вслух я этого по понятным причинам не говорю. Просто сразу, как только Нарисса уходит, напомнив, что скоро пришлет учителя, и чтобы я была готова ко встрече с ним, встаю с постели, беру предложенное мне бежевое платье, как две капли похожее на вчерашнее, и переодеваюсь.
За обычными житейскими хлопотами проходит утро. Вода в кранах чистая, мыло ароматное, а свежая пища снова радует особенными вкусами и необычными сочетаниями. Уж не знаю, когда они над ней колдуют, пока это еще растет или когда оно уже готовится, но их кулинарии мне точно не будет хватать, когда окажусь дома.
Червячок сомнения напоминает, что я запросто могу застрять здесь навсегда. Или даже быть казненной или убитой каким-то способом. Но запрещаю думать об этом, чтобы не упасть в пучину депрессии. Я должна бороться, а для этого мне нужна вера в себя и вся доступная сила воли. Значит, расслабляться нельзя.
Настроение улучшается, когда слышу легкий стук в дверь. И слуги, и Нарисса заходили ничуть не стесняясь. Новый же визитер, как минимум, вежлив.
– Да, входите, – откликаюсь и вижу Саара. В его руках кипа толстенных книг и гладкая стеклянная сфера, похожая на небольшой шар предсказаний. Рой серебристых искорок, кружащий внутри шара, как снег в зимней игрушке, выдает магическое происхождение артефакта.
На лице стража никакой лишней эмоции – только равнодушная вежливость. Но это меняется сразу же, как только Саар перешагивает порог: его губы касается легкая игривая улыбка и она же отражается в глазах.
Впервые вижу здесь кого-то кто действительно рад мне, и, конечно же, улыбаюсь ему. За что тут же получаю:
