Не кричу и не двигаюсь, потому что знаю – от крика лучше не станет. Помощи ждать неоткуда. Вот и смотрю в буро-черные блестящие глаза питонообразной твари, сжимая и разжимая кулаки, ощущая, как горят кончики пальцев.
Сколько времени длится наше молчаливое сражение взглядов, не знаю. На балконе звуки смеха и разговора давно перемежаются звуками поцелуев и чего-то совсем неприличного. Мой пульс гремит в ушах так, что странно, что я вообще что-то слышу сквозь него. Змея медленно водит головой из стороны в сторону, пару раз пробуя воздух языком…
А потом она делает рывок.
А я вскидываю руки.
Рой мелких черных игл, похожих на застывшие блестящие и переливающиеся радужной «пленкой» капли нефти, летит в морду чужой тени, впивается в нее… Змеиная голова дергается, и тень за мгновение растворяется в туман, что тут же утекает струйкой обратно в дверной проем, спасаясь бегством.
С удивлением смотрю на ладони, вдруг замечая, насколько хорошо вижу их. Потом понимаю, что также хорошо вижу не только их – темнота больше не препятствие для моего зрения. Она клубится около меня дымом, ластится, как котенок, принимает забавные формы.
И она готова меня защищать.
И это самая лучшая новость за эти дни!
Да, завтра меня ждет Отбор, на который я не рвалась, мои враги хотят использовать меня в своих целях и могут даже убить на расстоянии, а тень кого-то из них только что узнала, что я могу и врезать в ответ. Все это волнует, но больше не кажется катастрофой. Ведь теперь и у меня есть магия.
Под звуки бурной страсти парочки на балконе спокойно отправляюсь спать.
Утро начинается раньше обычного: прислуга появляется в спальне, как только за окном брезжит рассвет. Приносит легкий завтрак и, неожиданно, совсем не бежевое платье.
Сегодня мне предлагают одеться в нечто сложное сине-зеленое. Цвет подобран точно для того, чтобы подчеркнуть оттенки моих глаз и волос. Сам же наряд состоит из пышной волнистой юбки, под которую надевается нижняя из хлопка или льна, и плотного лифа, похожего на корсет, но без шнуровки, а на застежке-молнии. Не иначе, чтобы я могла при желании снять с себя эту красоту самостоятельно.
Лиф красиво расшит серебром и имеет такую широкую зона декольте, обрамленную белоснежным ажурным кружевом, что это просто на грани приличий. А что, без панорамного обзора моих молочных желез никак нельзя обойтись, да?
– Что это? – спрашиваю, ужаснувшись и заодно прикидывая, как вот с этим нарядом прятать на груди сагим. Ответ только один – никак. И меня это, мягко сказать, сильно напрягает.
– Дорожное платье для рунни – подарок шанов, – затарахтели три юные служанки, тут же бросившиеся расписывать особенности моего нового статуса.
Итак, с этого прекрасного дня я официально становлюсь рунни. Обращение, выдуманное специально для невест Отбора. Само же платье – это часть условий не то шанов, не то Совета. Но, как я поняла, женихам не положено знать раньше времени, с какого сословия та или иная девушка. Поэтому невестам на Отборе запрещено чаровать, чтобы не было заметно разницы между знатными анирэ и лишенными магии нэннэ. Также на Отборе запрещено использовать магические артефакты, кроме тех, которые выдадут на месте, если что-то вообще выдадут.
А еще, сюрприз, рунни не положено иметь личный гардероб. На Отборе девушки абсолютно во всем на попечении женихов. А те уже придумали, как и во что будут наряжаться невесты. И, судя по выданному платью, решили себя ни в чем не ограничивать.
Спасибо, что хоть голыми не заставили явиться! А что? Точно никаких секретов от будущего мужа. Но, наверное, тут взыграла шановская гордость. Все-таки поглазеть на красиво поданную грудь – одно. А вот выставить на показ обнаженное тело возможной жены – совсем другое.
У меня этот поток прелестных новостей вызывает только нервный смех. Особенно та их часть, которая касается использования магии и артефактов. Служанки по секрету сообщают, что еще пару дней назад это правило существовало не в столь жестком виде. И хоть они не произносят этого вслух, но они так многозначительно кивают на свою хозяйку, что, уверена, это как-то связано с долгом Нариссы перед Дэреком. Теперь, пока длится Отбор, тот не мог требовать исполнение Долга Жизни, а, значит, решать за нее – кому же ей быть женой. Подозреваю, что именно на это Нарисса и намекала ночью любовнику. И совсем не удивлюсь, если окажется, что она придумала что-то еще.
Но если себя ужесточением этого правила она обезопасила, то мне только ухудшила жизнь. Допустим, я как-нибудь изловчусь и спрячу сагим. Но если его найдут, что будет со мной? А если не найдут, а увидят на мне чары подчинения? Или она снимет их с меня?
