Вот что только Нарисса в нем нашла? Хотя, если вспомнить, с каким обожанием он на нее смотрел... Как старательно лепил ее из меня... Сумасшедшая парочка. Один другого стоит.
И, кажется, от преследований анира я как раз оторвалась...
На этом позволяю себе, во-первых, оглядеться и убедиться, что да – действительно оторвалась. А, во-вторых, выйти из укрытия, которым стали очередные плотные кусты, цветущие шарообразными цветами, источающими по округе сытный медовый запах.
Райское было бы местечко, если бы не несколько очень веских «но». И лучше мне покинуть бы его как можно скорее. Жаль, в замок все равно придется идти. Благо, пройти мимо этой громадины точно не получится – торчит в самой середине сада, даже в полдень отбрасывая на него исполинскую тень. Так что с направлением определяюсь быстро.
Через какое-то время, когда рука уже совсем перестает болеть, а тело – дрожать от адреналина, наконец-то выхожу на главную дорогу, ведущую к воротам замка. Около него прогуливается несколько парочек, разодетых по очередной моде, намекающей на средние века. И я, в сером костюме байкерши, выделяюсь на их фоне белой вороной. Поэтому, неудивительно, что сразу же становлюсь центром всеобщего внимания и явным объектом обсуждения.
Надо же! А я и забыла уже даже, что здесь есть еще какие-то люди. Что тут Отбор и женихи общаются с невестами...
Эта чужая жизнь сейчас так сильно не похожа на мою, что пропасть между нами куда больше целого измерения. Но, может, оно и к лучшему? Правда, пялились бы они на меня поменьше, было бы совсем хорошо.
Спеша избавиться от этого интереса, наждачкой гуляющего по коже, стремительными шагами миную парочки и за несколько секунд преодолеваю расстояние до лестницы. И почти врезаюсь в одиноко стоящего шана средних лет, который вдруг делает шаг ко мне.
– Рунни, – обращается он первым, говоря знакомым басом с мягким «шанским» акцентом. – Вы уделите мне немного вашего драгоценного времени? Я – Харрисон. Если вы вдруг забыли меня. Мы познакомились с вами в первый день Отбора.
Харрисон... Смотрю на каштановые кудри, которые опускаются чуть ниже ушей и слегка серебрятся сединой в висках; на темные глаза, блестящие вежливым интересом; на знакомые черты лица шана... И почти сразу вспоминаю его.
Ну да! Он – тот шан, которого я первым встретила на Парящем Острове. Правда, он тогда был в маске, как и все. И, если бы сейчас сам не представился, я бы не узнала его.
И, может, я просто дерганная от последних событий, но есть в этом что-то подозрительное...
Так что, чудом не забыв про правила приличия, спрашиваю со всей любезностью, на которую только способна:
– Милостивый шан, но как вы узнали меня? Мое лицо было скрыто.
– О, это очень просто, драгоценная рунни, – с легкой улыбкой отвечает он. – Начнем с того, что со всеми невестами я был знаком еще до бала. Вы – единственная, с кем мне пришлось знакомиться на самом деле. К тому же, на Острове всего две девушки, которые очень похожи между собой. А где сейчас рунни Нарисса я прекрасно осведомлен. Значит, именно вы – та, кто мне нужна. Только, к сожалению, ваше имя для меня все еще тайна. Ведь, если помните, первое официальное испытание Отбора требовало, чтобы представлялись только женихи. И если вы, рунни, скажете, как к вам обращаться, буду признателен.
Плавный тон его витиеватых фраз и разумная логика, с которой шан легко объясняет и то, что спросила, и то, что только собиралась спросить, действует успокаивающе. Но не до конца. Так как я все еще не знаю, что ему нужно.
– Хорошо, милостивый шан, – складываю руки на груди, соглашаясь. – Меня зовут Орида. И у меня есть для вас свободное время. Но только говорить будем здесь.
– Конечно, здесь! – он с трудом скрывает возмущение, рвущееся наружу и усиливающее акцент так, что становится сложно понимать его. – После представления, устроенного младшим Асирэтом, я рискую даже тем, что всего лишь стою в шаге от вас! Если он увидит нас вместе и сочтет это оскорблением, боюсь, мне придется очень быстро сбегать с Острова. Ведь если драку один на один я выдержу. То сражение с теми, кто может захотеть ему помочь восстановить честь, а, точнее, просто избавиться от меня под любым предлогом, боюсь, что нет.
– Представление? – это слово особенно сильно царапает слух. Я совсем не хочу, чтобы о Дэреке хоть кто-нибудь отзывался хоть чуть-чуть пренебрежительно. И шан напротив, позволяющий себе это, нравится мне все меньше и меньше.
И он это улавливает.
– О! Простите, рунни Орида. Ничем не хотел вас обидеть! Но все эти традиции... Да, конечно, мы, шаны, сами приложили массу усилий, чтобы другие знали о нас как можно меньше. Но, видите ли, кроме прочего, младший Асирэт еще почти не знаком с правилами Отбора, так как до последнего противился его участию в нем. А есть ведь не только записанные требования, но и... Так сказать... Озвученные. Но от этого – вовсе не менее важные. Позволите, я объясню вам их?
Какая прелесть!
