Когда мы вошли в комнату, я почувствовала, как напряжение, накопленное за долгий день, постепенно отпускает, уступая место тихой меланхолии. Огонь в камине потрескивал, заливая помещение мягким светом, который словно укутывал нас в тёплый, почти домашний уют. Казалось, что мы находимся на некоем островке спокойствия, отгороженном от внешнего мира древними стенами и магией, которую я ощущала в воздухе.
Лири указала мне на кресло рядом с камином. В её глазах читалась смесь серьезности и некой теплой грусти, как у человека, который вот-вот должен поделиться важной, но болезненной истиной.
— Мира, — её голос был тихим, но в нём звучала сила, которая сразу привлекла моё внимание. В словах Лири было что-то такое, что заставило меня невольно вспомнить маму. — Я знала, что этот день наступит. Но всё же надеялась, что судьба будет более милостива к тебе. Расскажи мне, пожалуйста, о том, что с тобой произошло.
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Слова, которые я собиралась произнести, казались мне тяжелыми как камни, и я знала, что с каждым словом они будут тянуть меня все глубже в озеро болезненных воспоминаний.
Я начала свой рассказ, сначала робко, будто боясь, что моя история нарушит покой этого уютного места. Однако, чувствуя спокойствие Лири, её полное внимания и понимания, я постепенно обрела уверенность. Каждое воспоминание, каждое слово всплывало перед глазами, как ожившая тень из прошлого, и Лири слушала их, впитывая каждую деталь, каждый нюанс. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мерцали искры эмоций, которые она тщательно скрывала, как будто не хотела, чтобы я заметила, насколько глубоко ее тронули мои слова.
Когда мой рассказ закончился, в комнате повисла гнетущая тишина. Только потрескивание огня нарушало её, эхом отзываясь в моем сознании. Лири медленно поднялась и подошла к окну, за которым открывался вид на величественные деревья Великого Леса, утопающие в закатном свете.
— Я знала, что император был безумен, но чтобы настолько, — её голос был тихим, словно она разговаривала сама с собой, а не со мной. — Не могу поверить, что он истребил их всех.
В её словах была такая глубокая боль, что я почувствовала, как сердце сжалось.
— Ты сказала, что знала, что этот день настанет. Что это значит? — спросила я, нарушая тишину. Внутри меня вспыхнуло любопытство, смешанное с тревогой.
Эльфийка медленно повернулась ко мне, её лицо стало серьёзным, словно она собиралась открыть передо мной тайну, которую хранила долгие годы.
— Несмотря на то, что я эльф, я не целитель, а менталист, — начала она, и ее голос внезапно приобрёл интонации, заставившие меня вслушиваться в каждое слово. — Довольно сильный менталист. Благодаря благословению Сола, эта магия переросла в дар предвидения. Я — обычный эльф, но время от времени меня посещают видения. И одно из таких видений случилось при нашей первой встрече, когда ты была ещё совсем маленькой. Взяв тебя на руки, я увидела этот день, сегодняшнее утро.
Лири замолчала на мгновение, ее глаза затуманились воспоминаниями. Я сидела в кресле, зачарованная её словами, ощущая, как они открывают передо мной новую грань реальности, о которой я не подозревала.
— После известия о смерти рода Тэнебрис, я думала, что видение было ошибочным, — продолжила она, встретившись со мной взглядом. — Но я продолжала надеяться, что ты всё же выжила и однажды придёшь ко мне. И вот этот день настал. Ты не представляешь, как я рада видеть тебя, малышка.
На её глазах блеснули слёзы, но она быстро вытерла их, словно не желая показывать свою слабость. Лири села обратно в кресло, её лицо выражало одновременно и радость, и боль, которые переплетались в сложном танце эмоций. Некоторое время мы молчали, погруженные в свои мысли. Огонь в камине потрескивал, создавая ощущение уюта, но внутри меня нарастало напряжение от осознания того, как судьба связала нас с Лири, насколько глубоко эта связь уходит в прошлое.
Наконец, я нарушила тишину, которая стала почти невыносимой.
— Расскажи мне про маму, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как горло сжимается от нахлынувших эмоций. — Я совсем её не помню…
Лири посмотрела на меня с таким выражением лица, что я сразу поняла — ей знакома моя боль.
— О, Мира… — её голос дрогнул от печали и сочувствия. — Конечно, расскажу. Мы с твоей мамой познакомились после вступительного экзамена. Нас распределили в одну комнату, и с тех пор мы были неразлучны. Я была менталистом, а она — боевиком, но всё свободное время мы проводили вместе. На втором курсе она встретила твоего отца, Киана арх Сильвера. Он учился на четвёртом курсе боевой магии.
Лири улыбнулась, вспоминая те времена, и её лицо озарилось теплом.
