— Да, они звонили мне! Ты хоть представляешь себе, насколько неловким был этот разговор?
— Мне жаль. Но ты была в Англии, — добавила Кайли.
— Как долго ты это планировала, юная леди?
— Их не было в стране и я не уверена, что они вообще получили мое сообщение до того, как вернулись. Они позвонили, и захотели встретиться со мной немедленно.
— Ты должна была сначала обсудить это со мной, мисс Гален.
Ох, черт, как только мама обращалась к ней «мисс Гален», Кайли знала, что ее песенка спета. И, как и много раз в прошлом, она не считала, что это было заслуженно.
— Я должна была подготовиться к этому разговору. Вместо этого, этот звонок просто выбил меня из колеи.
— Мне жаль, — сказала Кайли.
— Джон был со мной, когда раздался звонок. Ты хоть представляешь, насколько мне было неудобно.
Слезы жгли глаза Кайли, она больше не могла сдерживать свою ярость.
— Так вот почему ты расстроена, из-за Джона?
— Я не говорила ему, что Том не твой отец. Это было совершенно унизительно.
— Так ты стыдишься меня? — сказала Кайли, покачав головой.
— Не перевирай, — сказала мама.
— Перевирать? — она потрясла головой. — Извини, мама, но ты сейчас совсем неправа.
— Я не стыжусь тебя, мне… мне стыдно, что я забеременела от человека, которого едва знала.
Кайли всхлипнула.
— Ты сказала, что любила его.
Ее мама вздохнула.
— Конечно, любила, но…
— Но что? — спросила Кайли. — Но ты боялась, что твой драгоценный Джон узнает, что ты можешь солгать?
— Кайли не надо так…
— А это уже будет не так хорошо, да? — продолжила она. — Постой, не отвечай, потому что я могу сказать, как это ощущается. Как это, когда кто-то кого ты думал, ты хорошо знаешь, скрывает что-то от тебя, что-то очень важное! Не могу поверить, что ты злишься на меня за то, что я не сказала тебе о встрече с Брайтенами, когда ты сама не рассказывала мне о моем же отце или о бабушке с дедушкой все эти годы!
Вдох, который сделала ее мама, многое ей сказал.
— Я… я думала, что объяснила тебе это?
— Да, ты заявила, что была так сильно влюблена в моего отца и теперь заявляешь, что едва знала его.
— Я… я не думаю, что нам стоит обсуждать эту тему по телефону.
— Правда? Именно так я думала о теме моей встречи с Брайтенами, — несколько слезинок скатилось по ее щеке.
Она была настолько зла, что хотела просто выбросить свой телефон. Этого она не сделала, она выключила его, на случай, если мама попробует перезвонить.
— Мне жаль, — сказал Лукас позади нее.
Она снова стерла свои слезы и обернулась. Она не знала, что он стоял так близко, так что наткнулась прямо на него. Ее лицо уткнулось в его такую-вот-идеальную грудь. Его руки, теплые и нежные, обернулись вокруг нее и задержались на две или три секунды, пока она не оттолкнула его. Но этого было достаточно, чтобы напомнить ей, как приятно было прижаться к нему, как хорошо было от мысли, что на него можно рассчитывать.
Достаточно долго для того, чтобы она пришла в чувство и вспомнила, что ей больше не стоит прижиматься или рассчитывать на него.
В следующую пятницу, почти в полночь, Кайли лежала в кровати и пялилась в потолок, обдумывая свои проблемы. Они все крутились и крутились, какая из них беспокоила ее больше, она не знала.
Проблема под названием «ее мама», с которой Кайли разговаривала, но на которую все еще злилась, или ее «задача» помочь юным хамелеонам, которая казалась невыполнимой; ее совершенно «невыносимый призрак» и «невозможный и приводящий в ярость Лукас»; «невыносимая тоска» по разговору с ее отцом, которого она не ощущала с того самого раза который был перед приездом Брайтенов. И последнее, но не менее важное, «невыносимый негодяй», чья угроза все еще звенела у Кайли в ушах.
На данный момент, слабостью Кайли, казалось, было то, что она не могла ничего решить. Вся ее жизнь как будто превратилась в чистилище.
Единственная проблема с которой Кайли продвинулась на прошлой неделе это навыки владения мечом. Иногда она задумывалась, что приятное ощущение из-за этого было связано не только с Лукасом. То есть с тем, что она проводила с ним пару часов в день.
О, она не поддавалась на его ухаживания. Он действовал деликатно, например, подходил так близко, чтобы его плечи касались ее, стоя позади, чтобы показать движения и контролировать ее позицию. Но также он использовал совсем не деликатные приемы. Во время спарринга на деревянных мечах он мог запросто заявить что-то типа: «Я все еще люблю тебя» или «Ты знаешь, как ты красива?», или «Ты помнишь ту ночь, когда мы возвращались с кладбища, и почти что занялись любовью?»
