Сердце Кайли бешено застучало, припоминая ее главный страх.
Призрак вздохнул.
Насколько печально было то, что она предпочитала слова кровожадного призрака, нежели слова собственного отца? Но это лишний раз напомнило ей, насколько она сильно хотела жить.
— Ты готова? — спросил Лукас.
Кайли повернулась к нему.
— Секунду. — Она снова посмотрела на призрака.
Ее вопрос слетел с губ в тот момент, когда призрак исчез.
Снова повернувшись к Лукасу, она подняла свой меч и приготовилась к бою.
— Мне стоит его проучить? — Спросил Лукас когда его меч коснулся ее.
— Кого? — спросила она.
— Парня твоей мамы. — Лукас заблокировал ее выпад.
— Нет, я должна остановить его, — сказала она.
Если не умрет раньше.
Затем она почувствовала огонь в своем животе. Она не собиралась умирать. Она собиралась сражаться и победить. И Лукас должен сделать тоже самое, поняла она.
— Ты становишься дерзкой, — сказал Лукас, но внезапно она потеряла концентрацию, и его меч обошел ее, коснувшись плеча.
Кайли посмотрела на острие.
— Это не смертельный удар. Ты не можешь считать это победой.
— Нет, но ты будешь так сильно истекать кровью, что долго не протянешь.
— Ладно. Засчитывай. — Она сделала шаг назад, приготовившись начать сначала.
На сей раз она была более осторожной, блокируя удар за ударом. Ее мышцы горели, ее сердце болело. Она отрыла рот, чтобы прокомментировать его новые движения. Но вырвалось у нее совершенно другое.
— Ты должен был рассказать мне о Моник, — сказала она, сама не понимая, что именно имела в виду.
Звук столкнувшихся мечей разрезал воздух как гром.
— Если бы я знала…
Что бы она сделала?
Был ли хоть малейший чертов шанс, что она бы сказала, что это нормально? Скорее всего нет, но она бы не чувствовала себя не настолько преданной. Может она не взвалила бы на него вину за все предательства из прошлого.
— Ты бы не приняла это, — закончил он за нее.
Это была правда. Он снова начал изящно двигаться вокруг нее.
— И ты была бы права. Это было плохим решением с моей стороны.
— Плохим для нас — да. Но, может, для тебя, это было правильным, — сказала она. — Ты можешь столько потерять, Лукас.
— Я могу потерять тебя! — их мечи ударились друг о друга, грохот от соприкосновения раздался эхом по всей округе.
Они попятились назад.
— Я говорила, между нами все кончено. Найди Моник и скажи, что ты женишься на ней.
— Я не женюсь на ней. Я никогда не планировал.
— Тогда вернись к первоначальному плану, скажи, что сделаешь это, получи место в Совете и откажись.
— Нет. Это был плохой план, тогда и сейчас он остался плохим.
Она вдохнула и задержала воздух в легких.
— Все винят меня в том, что я разрушила твои мечты, — сказала она, — и однажды ты тоже обвинишь, если я доживу до этого момента.
От этой мысли сейчас было больнее всего. Не от смерти. А от того, что простить его казалось таким простым, в сравнении с тем, что однажды он может отречься от нее. Пожалеть о своем выборе.
Он поднял свой меч, чтобы начать поединок снова. Она продолжила, потому что просто смотреть на него было слишком больно.
Он начал говорить и двигаться одновременно.
— Любой кто винит тебя — глупец. Именно я решил не подписывать соглашение о помолвке. Не ты.
Мечи снова столкнулись.
— Твоя сестра верит в это. Даже твоя бабушка верит. Я видела это в ее глазах, когда она хотела подойти ко мне и поговорить.
— Моя сестра дура. Я люблю свою бабушку, — сказал он, и звук разрезаемого его мечом воздуха послал мурашки у нее по спине. — Но это не делает ее правой. Она слишком верит в убеждения старейшин.
— Твоя стая отворачивается от тебя. Я видела это. — Ее горло снова сжалось. — Ты не можешь потерять их, Лукас. Ты тысячу раз говорил мне, насколько они важны для тебя.
— Но ты для меня важнее, — сказал он. — Я не могу потерять тебя.
— Ты уже потерял меня! — он сжала челюсти, снова заблокировав его меч.
Она не могла позволить ему сделать это. Не могла позволить ему пожертвовать всем, чего он хотел. Она не могла позволить ему однажды возненавидеть ее.
Он отступил. Она ожидала от него выпада слева, но он ушел вправо и она не успела отразить удар. Он направил меч ей прямо в сердце.
Это был смертельный удар.
— Нет. — Он специально прижал меч к ее груди. — Твое сердце принадлежит мне. Никогда этого не забывай.
Она отступила назад, внутри нее клокотала ярость. Злость не столько на него, сколько на осознание того, сколько всего он может потерять. Она опустила меч и отвернулась, уставившись на воду, в горле стоял ком, слезы затуманили зрение.
Она подошел к ней сзади, не касаясь ее, словно зная, что она этого не позволит.
Вместо этого он встал так близко, что его слова затанцевали на ее щеке, послав дрожь сожаления по ее спине.
