— Ну, и кто из нас ничтожен… — продолжал причитать Хэммир, разделывая труп. Ему раньше не доводилось рубить кости, но довольно быстро он приловчился.
— Хватит, дорогой, остановись… — рыдая, взмолилась первая супруга.
— Я не могу, — буркнул он себе под нос. — Мне нужно порезать его на такие мелкие кусочки, на какие только смогу. Никто не должен найти его тело.
— А доспех? О доспехе ты подумал? Это же супер-навороченная артефактная броня! Её могут отследить.
— Я найду способ от неё избавиться.
— Хэммир….
— Хватит истерики! — зарычал он, едва сдержавшись, чтобы не швырнуть сжимаемый в руке тесак в супругу. Но вовремя понял, что едва не совершил поступок, о котором будет сожалеть до конца своих дней. — Хватит… раньше ты не была такой.
— Раньше мы не убивали членов одного из великих домов! — воскликнула она, вскочив на ноги. Подбежав к мужу, эльфийка схватилась руками за его лицо и заглянула в глаза любимому. — Хэммир, посмотри, что ты творишь! Как заправский мясник рубишь труп на куски!
— А что ты прикажешь мне делать, Амрория? — язвительно переспросил он. — Пойти к детям Тагома и сказать: знаете, мой дом убил вашу сестру и отца. Как думаешь, что они с нами сделают?
Амрория, несколько секунд назад уверенно смотревшая ему в глаза, не выдержала и отвела взор.
— Так я и думал… — фыркнул он, отталкивая от себя жену окровавленной рукой. — Если не можешь помочь, просто не мешайся. Иди выпей вина или ещё чего-нибудь. Мы избавимся от тела и будем делать вид, что ничего не произошло.
— Это очень отстойный план… — заливаясь слезами, бросила эльфийка.
— У меня нет другого, — тихо ответил он, отрубая стопу Ваннура Тагомы.
— Эйгур, ты такой бя-я-я-ка, — протянула обнаженная эльфийка, полирующая своим ротиком член эльфа. — Подставить лучшего друга…. Ай-яй-яй… — Погрозила она пальчиком, после чего нежно поцеловала его головку.
— Ты стала слишком разговорчивой, — выгнул бровь глава дома Фатима, взглянув на красивую девушку-эльфа, сидящую перед ним на коленях. Эта её манера разговора всегда забавляла его, но не сейчас. Не когда речь шла о некогда великом воине. — Если тебе так не нравится мой член, то я всегда могу позвать своего псового, и он приведет сюда Ху-Раму. Ты же помнишь Ху-Раму? Помнишь, как я воспитывал тебя?
— Помню… — слегка побледнела эльфийка. — Но мне больше нравится ваш член, владыка!
— Вот и соси его. Если не можешь удовлетворять меня, то станешь удовлетворять моего пса.
— Не волнуйтесь, владыка, я доставлю вам столько удовольствия, сколько вы захотите, — ответила эльфийка и приникла губами к детородному органу Эйгура.
Глава дома Фатима сейчас находился в своем кабинете, который, по мнению некоторых, больше напоминал бункер. И в этом была определенная доля логики. В кабинете Эйгура не было окон, а вся система вентиляции была оснащена множеством дублирующих друг друга систем.
Другие члены дома считали это паранойей, и в целом Эйгур был с ними согласен. Но он предпочитал «перестраховаться», чем получить нож в спину. Доступ в его обитель был только у него, и больше ни у кого.
Эйгур перевел взгляд на стоящие перед ним мониторы, на которых был отлично виден Хэммир Маома, разрубающий на куски тело некогда великого «Молота» Тагомы. И почему-то это зрелище забавляло эльфа.
Смешило, как этот жалкий во всех отношениях дуаг (*Эльф самого низшего ранга, почти раб. Тут же используется как оскорбление*) пытается выкрутиться из этой щекотливой ситуации. Которой, если бы не маленькая помощь Эйгура, не было бы. Ведь именно он отговорил Ваннура от глупой затеи штурма, убедив его, что лучше действовать тоньше. А также немного «подпортил» его устаревшую броню. А дальше откинулся на кресле, взяв с собой одну из наложниц, чтобы та его ублажала, и принялся наблюдать за тем, что будет.
Наблюдение он осуществлял с помощью множества микрокамер, которые находились почти в каждом углу поместья Маома. А разместил он их там с помощью другого артефакта, встроенного в броню. Камеры были совсем малы, размером с муху, и незаметно сами крепились в наиболее удобных точках. Маома был не единственным, кого Эйгур удостоил такой честью. Они были во всех Великих домах, а так же в нескольких десятках более мелких.
Зачем же Эйгуру было предавать Тагому? Своего самого старого друга. Все просто — тот стал «смешон». Он слишком сильно кичился своими былыми заслугами, хотя уже несколько десятков лет даже не ступал на земли врагов. Даже когда Эйгур предложил старому другу интересную авантюру по покорению Сумеречной Библиотеки, тот лишь отшутился.
Наверное, именно в тот момент Эйгур перестал считать его равным себе. А что делают с зазнавшимися «Низшими»? Правильно — ставят на место. Если бы Ваннур отомстил бы за свою дочь, не смотря на неисправную броню, то для Эйгура это был бы знак, что он ещё может стать прежним «Молотом» Тагомой, но… Он мертв, и как не странно, Эйгур от этого не испытывал совершенно ничего. Не жалости, ни радости.
Схватив эльфийку за волосы, он буквально насадил её рот на свой член, спуская в него свою сперму. Наверное, уже четвертый раз за эту ночь.
