Древних вампиров, точнее бывших древних вампиров, держали отдельно от остальных. Их камера находилась в специальном блоке, отделенном крепкой, обитой металлом дверью.
Нас пропустили без проблем, стоило им лишь увидеть жетон Судьи на моей груди.
Все трое: отец, Хэлена и её сестра, сидели в одной камере, которая явно была рассчитана на большее число заключенных. А вот со спальными местами там были проблемы. Лежанка, по непонятной причине, была только одна, остальным приходилось спать на полу, лежа на соломе.
— Сын, — поприветствовал меня отец, улыбнувшись. Он и впрямь стал более эмоциональным после того, как перестал быть вампиром. Хотел меня обнять, но из-за прутьев был вынужден ограничится рукопожатием.
— Я волновался, — сказал он. — Из-за нашего сражения. Я все видел, все осознавал, но не мог противиться.
— Не волнуйся, я понимаю, — улыбнулся я. — Как с вами обращаются?
— Неплохо.
— Ну, если не считать, что в нашу еду кто-то помочился, — фыркнула сестра Хэлены. Все никак не мог вспомнить её имя.
— Я разберусь.
— Не стоит. Люди злы на нас, а эти мелкие пакости нас не сломают.
И все же я не смог стерпеть такое и, не став заканчивать беседу, отправился к начальнику местной стражи, схватил его за ворот и резко дернул на себя. Пузатый мужчина в возрасте не удержался на ногах и смачно приземлился лицом о каменный пол, расквасив себе нос.
— Слушай сюда, — рыкнул я, наблюдая за тем, как он зажимает свой расквашенный нос и взирает на меня полными ужаса глазами. — Один из тех вампиров, что сидят в задней части каземат — мой отец. Слышал? Мой. Отец. И если мне ещё раз скажут, что кто-то помочился в еду этих людей, то я лично заставлю вас питаться чем-то подобным целый месяц. Уяснили?
Он потрясенно закивал головой.
— Замечательно, — сквозь зубы процедил я, после чего быстрым шагом покинул тюрьму. Прошел до ближайшей пекарни и сделал большой заказ, помочь доставить который пришлось местным стражникам, неудачно проходившим мимо.
— Злоупотребляешь служебным положением? — усмехнулась Фия.
— Немного, — ответил я ей такой же улыбкой.
Заключенные были очень рады этой неожиданной щедрости, а местный начальник сидел в углу с разбитым носом, хмуро наблюдая за тем, что я устроил. Зато мне на глаза таки попалась Валесса.
— Я вытащу вас отсюда, — пообещал я ей.
— Только не переусердствуй, Максимилианчик.
Оставив немного для отца и его сокамерниц, я вернулся в закрытую часть тюрьмы.
— Превосходно… — протянула Хэлена, с огромным удовольствием поглощая булочку с повидлом. Eё сестре досталась с ягодным вареньем, а отцу — с ванилью. — Есть ещё?
Усмехнувшись, я вручил мачехе ещё одну, и почти сразу добавку потребовала другая женщина.
— Спасибо, Максимилиан, — поблагодарил меня отец, который тоже явно был очень рад отведать что-то настолько вкусное. Вампиры, к сожалению, почти не чувствуют вкуса нормальной еды, и теперь у них есть возможность вспомнить, каково это.
— Я не говорил с Аидой со вчерашнего дня, и не знаю никаких новостей. Вас, вроде бы, собираются судить.
Отец кивнул.
— Да, так и есть. Завтра нас переправят в Трисент, где мы будем дожидаться начала заседания.
— Оно будет очень большое и длинное, — фыркнула Хэлена, облизывая пальцы. — Судить будут в первую очередь лорда, а это дело непростое. У него, скорее всего, очень много знакомых. С нами все куда проще: мы чудовища, убийцы. Для таких один приговор.
— Я этого не допущу, — твердо заявил я.
— Максимилиан…
— Вы не виноваты! Эта та тварь подчинила вас! Вы…
— Мы виноваты, Максимилиан, — вздохнул отец. — Не меньше, чем лорд де Лоу. Мы участвовали во всем этом добровольно, на первых порах.
— Если бы нам удалось, мы бы смогли снабдить армию кровавыми клинками! — гневно воскликнула сестра Хэлены.
— Спокойнее, Хэльга, — сказал отец, после чего вновь обратился ко мне. — Изначально с помощью этой сущности мы пытались создать оружие, похожее на то, что используют древние вампиры, только для простых детей ночи. И даже для некоторых людей, что могли практиковаться с Магией Крови.
— Но мы были слишком глупы и самонадеянны, — вздохнула Хэльга.
— Да, — подтвердила Хэлена. — И теперь стали людьми.
— Плевать, — отмахнулась она. — Только мы стали людьми. Только те, кого коснулась Алая Фломелия, если мы найдем вампира и заставим его нас обратить… Пусть мы перестанем быть древними. Плевать. Пройдет тысяча лет, и мы восстановим силы!
Отец, судя по выражению лица скептически относился к словам Хэльги.
— Я рад, что ты жив, Максимилиан. А ещё у тебя замечательный сын.
— Боюсь, он аналогичного мнения насчет меня не разделяет, — усмехнулся я.
— С возрастом это пройдет.
— Или усугубится, — не согласился я.
Мы посмеялись, после чего почти минуту простояли молча.
— Ты очень вырос, Максимилиан. И стал очень сильным. Даже слишком… И это немного пугает. Но я рад и горжусь тобой. Так что если…
— Хватит, не хочу слышать эту сентиментальщину, — фыркнул я. — Мы решим вопрос с вашим освобождением. Обещаю.
Отец улыбнулся, но ничего не сказал в ответ.
