— Правильно, я никак не мог вспомнить это слово на английском. Поэтому возьмите, пожалуйста, вот эту визитку. Там девушки, конечно, не дешевые, по семьсот долларов за ночь, но зато проверенные. К тому же, многие из них из Лондона. Ведь это же раздражает, когда девушка все время улыбается и смотрит на тебя пустым, абсолютно глупым взглядом, как…
— Как телка, — рассмеялся Шон.
— Да, именно так — как глупая телка. А эти девушки умеют поддержать разговор, а не только… ну, вы понимаете. Фирма несет за них полную ответственность. Честно говоря, я не припомню, чтобы кто-то из клиентов жаловался.
— Вы их так расхваливаете, что поневоле заинтересуешься. Проверенные девушки, да еще и с модельной внешностью, из Лондона — звучит заманчиво, — соврал Шон, так как проститутки его вообще никогда не интересовали, а с завышенным самомнением — тем более. Засунув визитку в карман пиджака, Майлз заглянул по дороге в туалет и там, порвав ее на мелкие кусочки, спустил в унитаз вместе с намерениями Белуджи контролировать его частную жизнь.
Как только Шон вышел из туалета, он увидел у окна Фредди, из глаз которого «сыпались искры». Уборщица виновато склонила перед ним голову, а Фредди показывал ей на едва заметный след от пальца на подоконнике.
— Господин Белуджи уже ожидает вас в обеденном зале.
Шон вежливо кивнул в ответ и последовал за дворецким по просторному холлу с цветными витражами. Войдя в большой, хорошо освещенный зал, все стены которого были увешаны картинами в тяжелых золоченых рамах, Майлз вспомнил, как в прошлый раз удивился тому, что эти всемирно известные полотна мастеров эпохи Возрождения вот так запросто находятся в частной собственности одного человека, а не принадлежат какой-нибудь национальной картинной галерее. Посреди зала стоял знакомый длинный стол, сервированный на две персоны. Справа от хозяина, сидящего во главе стола, традиционно выстроились в ряд четыре лакея в ливреях.
Изобразив на лице радушную улыбку, Белуджи поднялся и протянул руку навстречу гостю.
— Рад, очень рад видеть вас, мистер Майлз! Да вы, я вижу, загорели, старина, и выглядите так, словно только вернулись с отдыха на море, — воскликнул он, похлопывая ученого по плечу, как будто они были старыми приятелями.
— Благодарю вас, там все было гораздо лучше, чем я ожидал. И даже готовили не так уж и плохо, — подыгрывая своему работодателю, приветливо ответил Шон.
Перехватив взгляд Белуджи, направленный на рукав его сорочки, где остались следы от кетчупа, которым Майлз по неосторожности обляпался в самолете во время легкого завтрака, Шон покраснел и поспешил оправдаться:
— Прошу извинить меня за помятый вид, я надеялся поселиться в гостинице, принять душ, а уж затем приехать к вам, но ваши люди настоятельно просили меня поторопиться, поэтому…
Белуджи перебил гостя и пренебрежительно отмахнулся в ответ:
— Опять вы за свое! Выбросьте эту навязчивую идею из головы! В вашем распоряжении вся эта вилла! Аврааму гостеприимство Господь вменил в праведность, так не лишайте же и меня такого шанса.
— Я вам очень признателен, но не уверен, что смогу остаться у вас, поскольку я договорился с доктором Мейерс сходить вечером в какой-нибудь тихий местный ресторанчик. Позвольте мне составить компанию молодой девушке, отвыкшей за время, проведенное в пустыне, от радостей цивилизации.
— Ну что же, дело молодое! Кстати, передайте ей мои наилучшие пожелания. Я рад, что вы с ней сработались. Кто бы мог подумать, что профессор Штейман такое вытворит? Должен признать, что ей пришлось несладко, поэтому я хотел бы отблагодарить Марту и пригласить завтра вместе с вами на ужин. Я вручу ей скромный презент, а мой повар приготовит ее любимые равиоли по специальному сицилийскому рецепту, — хитро улыбнувшись, сказал Джино.
«Откуда ему известно про равиоли?» — подумал Шон. Вежливо улыбнувшись, он произнес:
— Благодарю вас, господин Белуджи, я думаю, что она примет ваше приглашение. Лично я с радостью его уже принимаю, — второй раз за утро вынужденно соврал Шон, руководствуясь элементарными законами этикета. — Провести у вас сказочный вечер, наслаждаясь благоуханием райского сада и изумительными шедеврами кулинарного искусства вашего повара, — это нечто из ряда вон выходящее. В наше время не часто встретишь человека, который занимается своим делом и вкладывает душу в то, что делает.
— Джино! — неожиданно громко выкрикнул медиамагнат.
Майлз вздрогнул, уставившись на него в недоумении.
— Можете называть меня по имени, это нисколько меня не смущает. Наоборот, я чувствую себя гораздо моложе, и энергия начинает бить во мне ключом!
Белуджи согнул руки в локтях и сжал кулаки, демонстрируя, словно цирковой силач, свои обмякшие с возрастом бицепсы. Его глаза как-то уж чересчур восторженно заблестели, а на лице вдруг проявилось явное возбуждение, какого не было еще минуту назад.
«Он точно лакает какой-то ауяску[115] или шаманский отвар из таежных мухоморов», — подумал Шон. Сделав вид, что впечатлен, он снова подыграл Белуджи:
