Отец ничего не ответил. Элинор заметила, как сменилась одна картина природы на другую. Теперь она не была на побережье. Ее окутал мягкий, теплый свет. Впереди что-то светило, нечто огромное и невиданной красоты. Этот свет манил Эллен к себе, и чувство блаженства и счастья наполняло ее трепещущее сердце. Тропинка, по которой она шла, также изливала свет, но не схожий с солнечным свечением. У этой местности не было стен, но и пустотой ее невозможно было назвать. Она казалась реальной и ощутимой. Тихая и райская мелодия доносилась откуда-то из пустоты. Браун поспешила туда, чтобы послушать музыку, от которой запела ее душа.
— Элинор… Элинор… — манил ее голос из нескончаемо длинного туннеля.
Спустя некоторое время она добралась до ослепительного светила. Музыка стихла, и она услышала чей-то голос:
— Зачем ты пришла? — Браун молчала. — Тебе еще предстоит выполнить свою миссию в этой жизни. Возвращайся… тебя ждут…
Девушка не шевельнулась, но свечение само отдалилось от нее. Ощущение теплоты и блаженства прошло, и холод реального мира вновь пронизал ее тело. Веки ее тяжело и медленно приоткрылись. Почувствовав бешеное биение своего сердца, она болезненно вздохнула. Взгляд долго и беспорядочно блуждал, обозревая округу. В палатке никого не было. Браун не сразу осознала происходящее вокруг. Неуверенно поднялась и полусонная побрела к выходу. На дворе было утро. Люди выстроились в длинную вереницу в ожидании съестного. Запах горячей овсяной каши повис в воздухе. Очередь тянулась в два ряда, и девушка поспешила занять место в одном из них. Получив свою порцию съестного, она побрела в поисках уединенного места. Присела на большую глыбу камня и вяло заработала ложкой.
— Странно, куда же пропал здоровый аппетит Элинор Браун?
Гатеридж, издевательски улыбаясь, присел возле своей соперницы. Но та не пожелала ответить на шпильку. Она отвернулась от непрошеного гостя и продолжила неохотно глотать пищу.
— Смотрите-ка, мисс Браун сегодня не в духе. Что-то не так с проектами вашего спасательного корабля? Или предводительницу мастеров и ученых мужей покинула прежняя уверенность в своих суждениях?
Однако девушка по-прежнему безмолвствовала.
— Что же ты молчишь? Закончился словарный запас или не желаешь говорить?
Эллен отложила недоеденную кашу и с досадой вздохнула.
— Знаешь, что бы сказал отец, будь он жив? Никогда не держи зла на того, кого… — она запнулась, не смея продолжить изречение родителя.
Тем не менее Дэниел прекрасно понял мысль собеседницы. Он устыдился собственных колкостей. Осторожно положил руки на плечи Эллен и уткнулся носом в ее роскошные русые волосы.
— Тебе не хватает родителей? Мне тоже… Тяжело терять всех, кого любишь, в один день… в одно мгновенье… В минуты непреодолимого одиночества так хочется, чтобы кто-то утешил и поддержал.
— Не думаешь ли ты взять на себя роль утешителя? — искоса посмотрела на него Эллен.
В ее голосе сквозила холодная насмешка, и молодой человек уловил тон неприязни и издевки. Убрал руки с плеч девушки и поднялся с камня.
— Я-то подумал, что ты хоть малость изменила свое мнение обо мне.
— С чего бы это?
— Но ты только что сказала…
— Забудь все, что я сказала, и послушай, что я скажу. Держись от меня подальше, Гатеридж, если не хочешь схлопотать себе неприятности.
— Так вот как птичка запела?
— Давай-ка ползи отсюда, земляной червь. Чтоб ноги твоей не было рядом со мной.
— Ах, так? Отныне ты больше не увидишь меня!
— Сделай одолжение…
— Не жди больше от меня помощи!
— Я и не думала у кого-то просить ее и уж тем более у тебя. Лучше умереть, чем стать твоей должницей!
— Ну что ж, стать моим врагом ты пожелала сама. Помни же об этом!
— Ты слышал, Фостер? — спросил худощавый и низкорослый рабочий у друга.
— Как не слышать! Они друг другу чуть глотки не перегрызли, — откликнулся на вопрос Фостер Обрайт, прораб бригады рабочих.
— Эта самодовольная девчонка чуть было не охмурила Гатериджа.
— Охмурила? Он же готов пресмыкаться перед ней как домашний песик, если только она пожелает этого. Да-а, Тоджито, не повезло нам, дружище, с лидерами. Пошли на поводу у безумных и взбалмошных сопляков.
— Верно, Фостер, но еще не все потеряно. У нас всегда есть право выбора.
— Ты задумал перескочить во вражеское стойло?
— Нет, друг. Нам надо добиться того, чтобы враги приняли нашу сторону.
— Но как? Пока эта вертихвостка напевает им свою сладкую песенку, эти раззявы не изменят своего решения.
— Птичку можно и заткнуть, — хитро сузив и без того узкий разрез глаз, заметил Тоджито Фудзивара. — Это не проблема.
— Прекрасная идея! И все же смерть Браун ничего не изменит. Ее единомышленники твердо настроены.
— Пустяки, — отмахнулся Тоджито. — Таких крутых фанатиков по пальцам можно перечесть. Остальные же с радостью перекочуют на нашу сторону.
— Но смерть предводительницы вызовет бунт среди научных крыс.
— Тот, кто посмеет пикнуть, отправится к предкам на тот свет.
Фостер ехидно рассмеялся.
— Друг мой, ты переоцениваешь свои возможности.
Ишь, что задумал — поднять мятеж!
