Слушая рассказ Либуше, Элиза оглядывала витражные окна собора, которые мерцали в темноте, излучая серебристый свет. Ее внимание привлек роскошный витраж, изображавший какие-то исторические сцены. Элиза подошла поближе и стала внимательно вглядываться в плоские яркие лица, изображенных на витраже людей, пытаясь построить логическую связь между разнообразными сценами.
– Не гадай, – угадала ее мысли Тетка. – Эти витражи восстановили гораздо позже. А картинки изображают сцены из жизни апостолов Кирилла и Мефодия, которые обращали в христианство Великую Моравию. А сам собор… Ой! Его же закончили строить только в XX веке! Представляешь!
– А… – понимающе протянула Элиза, приближаясь к старому органу, который, казалось, вот-вот окрасит глубокими звуками это величественное пространство.
– Вон там, в центре собора, как раз в капелле Св. Вацлава покоятся мощи национальных святых Чехии, – сказала Тетка. – Пойдем, поклонимся им.
И компания направилась к усыпальницам, чтобы отдать дань тем, кто отдал Чехии свое мудрость, силы, сердце и душу.
– Здесь покоятся мощи Вацлава, моего потомка, – с грустью сказала Либуше и тихо заплакала.
– А император Карл IV, – продолжила Тетка, – повелел перенести сюда мощи Св. Витта, чтобы они охраняли усыпальницу чешских королей.
– Кстати, – вдруг оживилась Либуше, – где-то здесь находится вход в королевскую сокровищницу.
– Нам туда не попасть, сестра, – сказала Тетка. – Для этого надо семью ключами открыть семь замков.
– Я думаю, что справлюсь без этих сложностей, – усмехнулась Либуше и уже сделала шаг по направлению к боковой двери, как вдруг чей-то неизвестный громоподобный мужской голос сказал:
– Вы не смеете прикасаться к святыням земли чешской! Уходите!
Остановившись на полпути, Либуше задумалась, очевидно, силясь понять, чей это голос, и почему им нельзя войти в сокровищницу, но быстро поняв, в чем дело, она сказала:
– Он прав. Нам пора уходить. Я бы конечно поспорила с ним, но надо соблюдать этикет. – И Либуше быстро вывела компанию из собора.
Оказавшись на улице, Элиза с облегчением вдохнула сырой ночной воздух.
– Чей это был голос? – осторожно спросила она. – Св. Витта?
– Ну что ты! – мягко ответила Либуше. – Это был голос духа-хранителя сокровищницы. Он любит пускать только днем и по билетам. Не волнуйся. На балу у Карла ты увидишь все их драгоценности. Тебе даже надоест смотреть на них! Все отлично. Теперь мы пешком вернемся в Старый город, а по дороге я покажу тебе наш знаменитый Карлов мост, – весело сказала Либуше. – За мной!
И странная компания, состоящая из трех фей в длинных невесомых платьях и девушки в джинсах, весело двинулась по направлению Малой Страны, основанной еще в XIII веке Пршемыслом Отакаром II, который пригласил в Чехию первых немцев и поселил их в этой уютной части Праги, до наших дней сохранившей свой первозданный вид: узкие мощеные мостовые, вдоль которых разместились низенькие домики с розовыми и зелеными крышами, над которыми, рассекая небо, возвышались золотые шпили соборов и костелов.
– Как в сказке, – восхищенно сказала Элиза.
– Сказка еще только начинается, – сказала Либуше и ласково улыбнулась Элизе.
Миновав Малую Страну с ее игрушечными домиками, они подошли к каменной арке, откуда открывался замечательный вид на Влтаву. Элиза с удивлением заметила, что оба берега реки соединяет широкая, похожая на мост улица, начинающаяся прямо у каменной арки. Элиза заметила темные очертания статуй, расположенных по всей длине моста.
– Это мост или улица? – спросила удивленная Элиза.
– Это и есть тот знаменитый Карлов мост, о котором я тебе говорила, – объяснила Либуше. – Он соединяет Старый и Новый город.
– Смотри! – сказала Либуше и взмахнула рукой.
Мгновенно ночная тьма рассеялась, и Карлов мост озарили сотни желтых фонарей, освещая каждую статую.
– Так это прямо галерея под открытым небом, – сказала Элиза.
– Это католические святые, – объяснила Тетка. Сюда лучше прийти на рассвете и увидеть, как розовые лучи солнца купаются в серебристых водах.
– Пойдемте, – заторопилась Либуше, – ибо ночь, как и все остальное, имеет свой конец. Нам нужно еще успеть в Старый город.
Украшавшие Карлов мост, статуи католических святых, произвели на Элизу почти мистическое впечатление. Неподвижные изваяния показались ей живыми существами, познавшими все горькое и все прекрасное в этом мире. Созерцая лики святых мучеников, совершивших подвиги во имя христианской веры, Элиза чувствовала сладкое благоговение, и слезы прозрачными ручейками текли по ее лицу. Подобно многим современным людям, Элиза не была религиозной, но и атеизм со своим родным братом нигилизмом были ей чужды.
– Ну-ка подойди сюда, – сказала Либуше.
Повелительный голос княгини сразу вернул ее на землю, и Элиза увидела, что белокурая хозяйка Праги стоит у статуи невысокого мужчины, голову которого украшал чудесный золотой нимб. Чуть ниже на постаменте на золотых пластинах, видимо, были изображены сцены из его жизни.
