Наблюдательная Элиза заметила, что равви шел легко, почти не касаясь земли, оставляя на мерзлой земле лишь слабый след от тяжелых коричневых башмаков. Покинув территорию кладбища, они подошли к Староновой синагоге, старейшему готическому зданию, построенному в 13-ом веке. Над входом была изображена виноградная лоза, символизирующая 12 колен Израилевых. По-хозяйски достав ключи из пол своих черных одежд, равви Лева открыл дверь старинного еврейского храма и сказал:
– Добро пожаловать в мою обитель, господа.
– Твоя обитель не здесь, а ТАМ, – съязвила Либуше, бросив взгляд в сторону кладбища.
– Ваша тоже, княгиня, – ловко парировал равви и вежливо поклонился.
– Да как ты смеешь! – закричала Либуше. – Да я тебя сейчас…
– Я прекрасно знаю, кто вы, княгиня, – перебил ее Лева. – Я – просвещенный человек. И вы сами прекрасно знаете, что жизнь не кончается после смерти.
– Прости меня, равви, – смягчилась княгиня. – Ты лучше поскорее покажи нам свое сокровище. Ведь ночь коротка, а Элизе нужно еще успеть на бал к Карлу.
– Слушаюсь, княгиня, – поклонился равви. – Заходите, дамы. Вы окажете мне честь.
Внутреннее убранство синагоги не оказало на Элизу особого впечатления. Две восьмигранные колонны делили главный зал помещения на два нефа, что было характерно для средневековых синагог. В одном крыле обычно решались дела общины, другое использовалось в качестве школы. Но равви видимо не решил проводить никаких экскурсий и сразу повел своих гостей к боковой лестнице, ведущей на чердак.
– Осторожно, лестница крутая, не споткнитесь, – предупредил вежливый равви.
– Ты за нас не беспокойся, – процедила сквозь зубы Либуше. – Если что и случится, Кази вылечит, а заодно и тебе вправит мозги, чтобы впредь не пугал людей глиняными куклами.
Проглотив последнюю, откровенно хамскую реплику Либуше, равви Лева немного нахмурился, но потом решил не ссорится с основательницей Праги и вежливо промолчал.
Поднявшись по крутой лестнице на пыльный чердак, они остановились перед крохотной деревянной дверцей. Равви без всяких ключей легко открыл дверь и жестом пригласил гостей войти в помещение. Компания осторожно вошла в темную, как будто бы никогда не знающую солнечного света, комнату. Стояла кромешная тьма, лишь слабые полоски лунного света, пробиваясь через щели в заколоченных досками окнах, бросали причудливые тени на предметы.
– Не бойтесь, я сейчас зажгу свечи, – сказал Лева.
– Я думаю, это легче сделать мне, – парировала Либуше и взмахнула рукой. Как по волшебству, темный пыльный чердак озарился приятным голубым светом, и Элиза жадными глазами начала рассматривать обитель этого известного священнослужителя, алхимика, каббалиста и ученого. Почти на всех стенах располагались стеллажи, заваленные толстыми покрытыми пылью фолиантами. Посередине комнаты находился большой прямоугольный стол, на котором стояли колбы с какими-то жидкостями, склянки, ступки, глиняные миски, гусиные перья, горы бумаг, исписанные непонятными знаками и снова книги. В центре стола стояли песочные часы и подсвечник с наполовину сгоревшими свечами. «Значит, сюда кто-то ходит и зажигает свечи», – подумала Элиза.
– Вы совершенно правы, мадам, – угадал ее мысли равви и снова вежливо поклонился.
Элиза посмотрела на равви и улыбнулась. Вежливый и предупредительный равви Лева сразу понравился девушке. Его лицо поражало своей открытостью, а доброжелательность и ум, подкрепленные чувством собственного достоинства и уверенности в себе, сразу располагали к нему людей. Лицо равви было смуглым, с крупным, выдающимся носом, тяжелым подбородком и темными глазами, излучавшими свет и доброту. «Нет, он не мог мучить бедного Голема», – подумала Элиза.
– И ты права, – дитя мое, опять угадал ее мысли равви.
«Да они тут все телепаты», – подумала Элиза. – «Жаль, что еще не придумали механизма, который скрывает мысли».
– Не волнуйся, скоро придумают! – снова ответила на ее мысли Либуше и направилась к очагу, напротив которого стояло старое, потертое кресло. Брезгливо посмотрев на него, княгиня расправила фалды своего белого платья и села, видимо решив, что визит к равви затянется надолго.
– Не беспокойтесь, княгиня, – успокоил ее равви. – Я часто принимаю здесь гостей, и они уже вытерли всю пыль с сиденья.
– Лучше поторопись, равви, – спокойно сказала Либуше.
– Слушаюсь, княгиня, – учтиво сказал Лева и направился в левый дальний угол комнаты, где стояло бюро, рядом с которым лежал большой железный сундук. Равви легко открыл сундук и извлек оттуда большой деревянный ящик, где, по всей видимости, лежал Голем. Держа ящик в руках, равви почти вплотную, на недопустимое для джентльмена расстоянии подошел к Элизе и начал внимательно разглядывать ее, как бы прикидывая показывать или не показывать этой девушке из будущего легендарного человечка, наделавшего столько шума в истории.
– Это еще что за смотрины? – недовольно спросил Либуше. – Открывай ящик и показывай свою драгоценную куклу!
