Словно почувствовав ее страх, Алекс замер, удивленно глядя на нее.
– В чем дело? Что-то не так?
– Мне страшно, – честно призналась она, понимая, что врать ему не имеет смысла.
– Тебе нечего бояться, ведь я рядом, – мягко напомнил Алекс, а потом чуть повернул голову в сторону, принюхиваясь. – Кажется, я знаю, где нам взять волка. Он сам идет сюда. Дай мне свой меч, тогда он клюнет на тебя. Я отойду подальше, чтобы он не учуял меня сразу.
Виолетта замялась, крепче сжав рукоятку меча. Отдавать свое единственное оружие, оставшись беззащитной перед вампиром и волком, казалось ей очень плохой идеей, но ей хватило храбрости признаться себе в том, что и с мечом она беззащитна в той же степени. У нее только один выход: довериться Алексу и надеяться, что он не предаст, как она и твердила утром Марте. Если у него плохие намерения, она в любом случае погибла.
Глубоко вдохнув, она протянула ему меч. Алекс взял его и скрылся в лесной чаще, оставив ее одну. Некоторое время ничего не происходило, только деревья скрипели, качаясь на ветру, да где-то очень далеко ухала сова. Однако всего пару секунд спустя в кустах снова что-то зашевелилось, и на этот раз оттуда показалась уже волчья морда. Глаза хищника изучающе смотрели на Виолетту, словно он оценивал степень ее опасности для него.
Виолетта испуганно отступила на несколько шагов назад и оглянулась. Алекс не спешил спасать ее. На глаза мгновенно навернулись слезы.
Дурочка, ну какая она дурочка! Как можно было отдать ему свой меч? Пусть она не умела с ним обращаться, но что сложного в том, чтобы просто махать им из стороны в сторону? Может, и не убила бы волка, но хоть не дала бы ему напасть на себя.
– Алекс, ну где ты? – прошептала она. Если он ее обманул, она погибла.
Волк, как и Алекс несколько минут назад, моментально почувствовал ее страх и удовлетворенно зарычал, выходя из кустов и скаля зубы. Он подходил все ближе, не торопясь нападать, а Виолетта продолжала пятиться назад, но расстояние между ними стремительно сокращалось. В какой-то момент волку оно показалось достаточным для прыжка. Он присел на задние лапы, а потом кинулся на Виолетту.
Кабинет Забранского укутывала уютная полутьма, поскольку источниками света служили лишь настольная лампа да экран ноутбука. Сам Забранский восседал за письменным столом, сосредоточенно глядя в экран и периодически щелкая мышкой, а Марта, которая пришла якобы помочь ему с изучением информации о генетике, вместо этого только бесполезно ходила из стороны в сторону, время от времени выглядывая в окно. Скрещенные на груди руки и искусанные губы выдавали ее крайнюю нервозность. На самом деле она пришла сюда только для того, чтобы не отправиться в лес вслед за Виолеттой. И хотя ей удалось удержать себя от этого, места себе она все равно не находила.
– Будем смотреть правде в глаза: помощница из тебя аховая, – заметил Михал, не отрываясь от ноутбука и что-то быстро пролистывая в нем.
– Что? – Марта замерла на месте и удивленно посмотрела на него. Смысл его слов так и не дошел до нее, хотя она честно старалась их осознать. Однако мысли ее при этом были заняты другим.
– Я сказал, что ты пришла помогать, а сама только отвлекаешь, – повторил Михал, наконец отрываясь от компьютера. – Я не могу читать серьезные вещи, когда ты ходишь передо мной в таких узких джинсах. – Он сказал это совершенно серьезным тоном, хотя в чуть прищуренных глазах играли смешинки.
Марта раздраженно закатила глаза и демонстративно села в кресло напротив него, чтобы не ходить.
– Если с ней что-нибудь случится, никогда себе не прощу, – пробормотала она. – Не надо было ее туда отпускать.
– А что ты могла сделать? Ей девятнадцать лет, даже ее отец подписал согласие, что не возражает против ее участия и последующего возможного обращения, правила конкурса запрещают тебе быть рядом.
Марта расцепила сложенные на груди руки, но только для того, чтобы начать нервно ломать пальцы.
– Девятнадцать лет, а мозгов как не было, так и нет, – проворчала она, игнорируя справедливый вопрос Михала. – Уперся ей этот вампир! Прям люблю – жить без него не могу. Несчастные романтические дурочки с промытыми мозгами. Считают, что любовь их от всего защитит. А если не защитит, то и жить не стоит. Романтизируют смерть, как и этих упырей. Бестолочи.
Михал захлопнул ноутбук и с интересом посмотрел на нее.
– Ты никогда в жизни не влюблялась? – поинтересовался он.
– Я? – она посмотрела на него так, словно он поинтересовался, танцевала ли она когда-нибудь голой на заседании парламента. – Никогда не страдала подобной глупостью. Жизнь довольно рано намекнула мне, что это небезопасно.
– Ты считаешь, что твоя мать сделала ошибку, влюбившись в твоего отца?
– Она, очевидно, сделала неправильный выбор, связав свою жизнь с мужчиной, который бросил ее в смертельной опасности, – Марта говорила, стараясь смотреть куда угодно, только не на своего собеседника.
