– Должно быть, разум все же возобладал…
– Возобладало желание во что бы то ни стало сохранить знания, и не просто сохранить, а сохранить их живыми, заставить тех, кто будет ими обладать, учиться далее, постигая все новые…
– Мудро. Но где же найти тех, кто воспользуется столь щедрым даром? Ты же говорила, что Народец стал вымирать.
– О да. Но они врагов превратили в союзников. Увидев, сколь предприимчиво и любопытно людское племя, маги Маленького Народца стали на камнях, ветвях деревьев изображать знаки, несущие магическую силу. Люди, которые видели эти знаки, старались понять, что они означают, для чего предназначены и кем начертаны. Эти усилия разума и стали мостиком, по которому самым способным можно было передать древние знания.
– Как странно… То есть люди учили сами себя.
– Не совсем. Самые способные усваивали знания, с ними приходило желание знать все больше. Они искали новых знаков, а значит, и новых знаний, превращаясь в магов своего народа.
– И знание древнего Народца не пропало?
– Должно быть, жив еще и сам Маленький Народец: легенды повествуют о нем столь же упорно, сколь и долго. Но знания народа-мага действительно перестали быть его сокровищем и тщательно охраняемой тайной. Они распространились среди людей, став орудием тех, кого мы зовем магами и пророками, предсказателями и оракулами. Живы и сами знаки, которые некогда разбудили человеческое любопытство. У них много имен: на полуночных островах их называют «огам», а там, где сейчас привольно живется народам, предводительствуемым суровыми конунгами, знаки эти называют «рунами», то есть знаками тайны.
– Аллах всесильный! Так ты можешь показать мне эти знаки? – Шахразада, присевшая было, вновь вскочила.
– Конечно могу.
– И я тоже смогу постичь древнюю тайну?
Герсими рассмеялась.
– Сестричка, ты так нетерпелива. Ведь это же только половина истории. Я рассказала тебе, как появились руны – знаки тайны. Они и теперь живы, но служат людям уже как совсем другое орудие, ибо будят не желание узнать, как появились они сами на камне или древесном стволе, а что означают и предсказывают.
– Они стали просто орудием шарлатанов…
В голосе Шахразады зазвучало горькое разочарование: досадно, когда великое знание, пережившее тысячелетия, превращается в простой инструмент для того, чтобы дурачить простаков.
– Ну что ж, ты в чем-то права, – вынуждена была согласиться Герсими. – Среди истинных предсказателей, которые советуются с огамом или рунами, действительно, есть и шарлатаны. Но разве мало шарлатанов среди лекарей? Или тех, кто называет себя великими путешественниками? Разве нас не лечат те, кто понятия не имеет о врачевании? Разве нам рассказывают о дальних странах только правду, не приукрашивая ничего из увиденного?
Увы, Герсими была права. Таково уж свойство человека – не только хранить и развивать великое, но и использовать это великое во имя личной славы и обогащения, тем самым унижая, низлагая самые возвышенные знания и умения.
– А потому, сестричка, вернемся к великой силе рун. Ибо в них действительно сокрыто древнее знание и магическое умение, более старое, чем сам человеческий род.
Шахразада вновь опустилась на подушки. Она чувствовала и правоту своей подруги, и свое разочарование, которое едва не умалило уважение к давней тайне. «Это же просто древняя легенда, – подумала девушка, и от одной этой мысли, такой простой, на душе у нее стало куда спокойнее. – Сестричка рассказывает мне такую же сказку, как я вчера ей…»
Герсими мимолетно улыбнулась:
– Ты и права, и неправа, Шахразада. Да, история очень древняя и действительно походит на сказку.
Шахразада вздрогнула – вновь она почувствовала, что ее подруга умеет не просто чувствовать собеседника, но и с легкостью читает его мысли.
– Но не только на сказку походит история. Она и о том, что человек, ищущий знаний, обязательно их находит.
– Ты права, сестричка, – Шахразада покорно кивнула. – Я позволила себе быть надменной и свысока судить о том, о чем не имею ни малейшего понятия.
– Тогда слушай, Шахразада, продолжение этой истории. Ибо она продолжается, как продолжается и жизнь человеческая.
В руках у Герсими появилась горсть камней, хотя Шахразада могла поклясться, что еще мгновение назад руки девушки были пусты.
– Смотри, вот таковы эти древние знаки. У каждого из них есть имя, каждый из них в силах напугать человека или успокоить его, отвести черные чары или призвать силы, которым не место под светлым небом…
– Так что, знаки эти используют и сейчас?
– Ну конечно! Ведь можно одурачить простака и заработать медный фельс. Но можно и начертать знак над дверью или на самой двери и защитить дом от нечисти, от какой не спасет даже молитва вашему доброму и сильному Аллаху…
– О Аллах всемогущий… – непроизвольно вырвалось у Шахразады.
– О да, умнейшая. Ибо чары появились столь давно, что даже истинное имя их стерлось из памяти Маленького Народца еще в те дни, когда он был силен и не помышлял о том, чтобы сохранить и передать врагам свою самую заветную тайну.
В глазах Шахразады зажегся огонек любопытства.
