Я потушил светильники в нашей спальне, оставив лишь два, чтобы рассеять сумрак ночи и страх моей жены перед таинством соития. Лейла улыбнулась мне нежно и призывно, и я стал на колени рядом с ней. Мягко коснулся губами ее губ и понял, что эта женщина самой судьбой предназначена мне, что только ее и жаждало мое тело, а моя душа может соединиться лишь с ее душой.
И я впился в ее губы поцелуем, быть может, и не нежным, но жаждущим. Да, то был поцелуй неудержимой страсти. И жена моя поняла, что эта страсть кипела во мне лишь к ней, а до того была невостребованной. Поцелуи становились все жарче. Я чувствовал, что еще минута – и сгорю в огне невероятной страсти, а через мгновенье я уже лежал рядом с ней, не помня, как это произошло.
Словно повторяя слова Шахразады, принц наклонил голову и коснулся губами ее щеки. Девушка вздрогнула, ибо обожгло ее прикосновение этих чуть теплых губ. И ожог этот превратился в огонь, который потек по жилам, распаляя все тело Шахразады. О, как бы ей хотелось, чтобы желание, которое она разожгла своим рассказом, превратилось в желание, разожженное ее молчанием!
Когда я оторвался от ее губ, чтобы отдышаться, моя жена попыталась воспользоваться этой возможностью и заговорила:
– Я неумела, неопытна. Хочешь ли ты меня такую?
– Хочу, хочу. Очень хочу. – Я сделал глубокий вдох. – Ты пахнешь цветами. Цветок мой, прекрасная Лейла, мне нужно слиться с тобой, чтобы полностью насладиться радостью нашего брака.
В раскрытые глаза Шахразады впился взглядом Шахрияр. О, то были глаза самой страсти. И уже он, а не Синдбад, спросил у Шахразады, а не у Лейлы:
– А ты, маленькая колдунья, что умеешь ты? Готова ли ты поплыть по волнам желания так же, как мечтаю об этом я? Готова ли вместе с теми двумя в темной опочивальне насладиться страстью?
– Мой принц, – голос Шахразады дрожал. – Я готова на все, но не с теми двумя, а с тобой. Ибо как ты жаждешь меня в этот миг, так и я жажду тебя…
Закончить Шахразада не смогла: горячие губы коснулись ее губ. А затем два дыхания слились в одно в первом, самом горячем, самом желанном поцелуе.
Быть может, Шахразада и не произнесла бы больше ни слова, но Шахрияр, касаясь девушки, хотел слышать рассказ о первой ночи любви, дарованной Синдбаду.
Мои слова сломили ее неумелое сопротивление. Думаю, она мечтала об этом с того самого момента, когда я появился в ее жизни. Сейчас, я видел это, ее захлестывали острейшие ощущения; мое тело так близко к ее, руки прижаты к моей груди; а запах моей кожи, моя жажда ее просто кружили ей голову…
Я вожделел ее тело не менее, чем раньше вожделел ее душу. И сейчас, получив все это, был не в силах сопротивляться водовороту страсти, что увлекал меня в самую пучину наслаждения.
Мою юную жену терзали невероятные ощущения. Неторопливо я совлек с нее покрывало и медленно обнажил прекрасное тело. Хриплый звук сорвался с ее губ, когда я коснулся руками внутренней поверхности ее бедер.
Шахрияр и Шахразада опустились по ковер. Нежно и бережно, стараясь не испугать девушку, принц избавил ее сначала от верхнего бархатного платья и шали, а потом и от прозрачных индийских шальвар. Теперь лишь тонкая шелковая рубашка прикрывала наготу Шахразады.
