Просыпаться полностью взобравшейся на Рейнхарда начинает входить у меня в привычку. Себе же я напоминаю коалу, которая руками и ногами оплела ствол эвкалипта в виде блаженно улыбающегося во сне канцлера. Как в таком положении мы умудряемся преспокойно дрыхнуть, остается тайной за семью печатями.
Потихоньку отползаю, стараясь не потревожит оборотня – видимо, бедняга вчера слишком поздно вернулся – и поднимаюсь с кровати.
На кухне меня ждет обещанный горячий ужин, который в моем случае превращается в завтрак. Хотя есть с утра суп-пюре как-то непривычно, но мне настолько хочется ощутить вкус чего-нибудь жидкого и горячего, что я незаметно для себя уплетаю целую миску, возводя мысленную хвалу предусмотрительному канцлеру, наложившему на еду заклинание стазиса. Хотя и моей “спящей красавице” остается больше половины аппетитно пахнущего блюда.
Безумно хочется кофе, но пока я не умею пользоваться плитой, и приходиться ждать пока проснется мужчина. Остатки хлеба я быстренько выбежав во двор, выкидываю прикормленным птицам, которые привели голодающие пополнение.
"Похоже я понемногу обзавожусь хозяйством…", – усмехаюсь про себя, наблюдая, как накидываются на угощение пернатые. А, когда возвращаюсь, Рейнхард уже сидит за столом и доедает остатки супа.
– Доброго утра, – смущенно улыбаюсь, одергивая подол его сорочки надетой на мне вместо туники.
– Доброе, Вета, – окидывает меня изумленным взглядом мужчина.
Ну да, выгляжу я явно необычно для этого мира. Да и для своего, чего уж тут скрывать.
– Извини, я совсем не подумал о твоей одежде. Нужно будет что-то прихватить с собой в следующий раз.
– Все в порядке, – небрежно отмахиваюсь, взбираясь на высокий стульчик у стола. – Меня тут все равно, кроме сорок, никто не видит, – на этих словах мой собеседник многозначительно покашливает, и я торопливо добавляю. – Ну, и вы конечно же.
– Все равно нужно. В таком уж точно нельзя возвращаться домой, – улыбается мужчина и встает из-за стола, чтобы поставить на плиту круглобокий, начищенный до блеска, чайник. – А то скажут, что канцлер денег жалеет на свою невесту.
– А когда мы вернемся? – тут же спрашиваю. Не то, чтобы мне тут не нравилось. Честно говоря, наоборот, в этом чудесном домике я чувствую себя удивительно спокойно и уютно. Мне даже иногда кажется, что мы с Рейнхардом обычная земная семья. Он уходит утром на работу, а я дожидаюсь его дома, занимаясь обычными для домохозяйки вещами. Вчера вот, уборку от скуки сделала.
– Нужно вначале вывести на чистую воду шпиона, который о тебе сливает информацию, – одаривает меня странным взглядом канцлер. Неужели прочел мои мысли? Смущенно опускаю ресницы. – Поэтому я объявлю во всеуслышание, что ты вернешься послезавтра. А еще пустим слух о твоем новом статусе. Это явно заставит злоумышленников нервничать, и они чем-то выдадут себя. А уж после можно и на самом деле во дворец.
План мне нравится. А вот то, что хижину так скоро придется покидать, не очень – снова придется жить в этих палатах, терпеть визиты принцессы и снисходительность Лизхен, наблюдать из окна за жизнью и не иметь возможности выйти на свежий воздух.
– А что вы еще узнали? – спрашиваю, старательно скрывая разочарование в голосе.
– А ты не могла бы ко мне обращаться менее официально? – хмыкает мой будущий муж.
– Ну, я не знаю... – растерянно хлопаю ресницами. – Это как-то неприлично…
Кто он, а кто я… "Тыкать" такому наделенному властью мужчине мне как-то неловко.
– Я твой жених, – напоминает канцлер.
Поджимаю губы. Вопрос о нашем браке для меня по-прежнему остается открытым. Во всяком случае пока. Сопротивляться неизбежному в открытую глупо… Эх, если бы я действительно была уверена, что весь тот спектр чувств, которые я испытываю, настоящие, то можно было бы куда-то двигаться. А так...
– Вета, у тебя нет выбора… Все равно больше ни с кем нам парой не быть… – правильно поняв мою заминку, говорит канцлер. – Что тебя пугает? Неужели я настолько плох в качестве мужа?
– А как же... любовь? – спрашиваю я, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. – Вы ведь не любите меня... и я... вас…
Откровенничая с канцлером, я чувствую себя глупо и немного нелепо. А ещё боюсь увидеть насмешку в его глазах. Ведь и правда мои слова звучат слишком наивно и как-то по-детски. Но в его взгляде светится понимание и терпение.
– Любовь придет, – берет он в свои огромные ладони мою прохладную руку. – Не может не прийти. То, что мы чувствуем сейчас – это обычное притяжение, инстинкт, физиология. Но что есть любовь? Для тебя…
Его испытывающий взгляд пронзает меня, обжигает огнем, а пальцы ласково поглаживает тыльную сторону ладоней, рисуя на ней замысловатые узоры.
– Я… я не знаю, – растерянно шепчу, впервые задумываюсь над этим чувством.