Я думала, что люблю Сергея, но это оказалось не так. Я думала, что он меня любит, но и тут был обман. Как описать любовь? Оказывается, я ее никогда не испытывала... к мужчине во всяком случае. Если верить фильмам и книгам, – должны быть бабочки в животе, чувство окрыленности… как там еще описывают... потеря аппетита… что-то слишком на признаки гельминтоза похоже, вспоминаю старую шутку.
– Откуда ты знаешь, что-то, что ты чувствуешь ко мне не любовь? – правильно понимает мою заминку Рейнхард.
– Потому, что нас насильно связали? – делаю логическое предположение.
– А если б не связали. Если б мы встретились на улице. Ты бы обратила на меня внимание?
Внимательно смотрю на мужчину оценивая его внешний вид. Красив. Даже очень. Как актер или персонаж из женских романов.
– Обратила бы, – чистосердечно признаюсь. Как на такого не обратить?
– И я тоже, – улыбается оборотень. – Мы не могли не заметить друг друга, понимаешь? Мы и так бы начали испытывать симпатию. Просто считай, этот процесс существенно ускорился. А любовь? Может она уже пришла... просто ты не знаешь...
Слова мужчины зарождают в моей душе кучу сомнений, выбивают из равновесия, и я пока не могу думать об этом.
– А что вы узнали о нападавших на меня? – поспешно интересуюсь, решив подумать о том, что сказал канцлер, когда останусь наедине.
– Не много, – недовольно хмурится он. – Такое чувство, что мы что-то упускаем, что-то важное и очевидное. Но пока ниточек никаких не обнаружено, кроме того, что за тобой следили и знали, в какой ты салон отправишься. Хоть эти знания достались им в последний момент. И что искала тебя местная шайка под предводительством Слепого. А выдал им о тебе информацию твой приятель...
– Какой? – изумленно поднимаю брови.
– Флоренц, – ошарашивает меня Рейнхард
– Вы взяли Флоренца! – задыхаюсь от возмущения. Бедный ребёнок. Он же, наверное, напуган, растерян… Изверги!
На плите, вторя моим эмоциям, начинает свистеть закипевший чайник.
– Взяли… – невозмутимо подтверждает мой собеседник, снимая с плиты испускающую клубы пара посудину. – И допросили.
– Вы поиздевались над невинным дитем? – в голове не укладывается подобное кощунство. – Как так можно! Что с ним?
Взгляд мужчины становиться каким-то слишком ласковым и снисходительным.
– Во-первых, это дитя повзрослее тебя будет, – начинает он, разливая по чашкам с сухой заваркой кипяток. Прозрачная жидкость тут же окрашивается в яркий коричнево-оранжевый цвет. – Во-вторых, как тебе в голову такое могло прийти? Мы просто побеседовали. И я забрал мальчугана с улицы. Такие расторопные мне на службе сгодятся...
– Куда забрал? – все ещё не слишком доверяю канцлеру. С чего такая доброта?
– У нас есть муниципальные школы, под опекой министерства образования, – принимается терпеливо объяснять Рейн. – Детям не место на улице, даже таким сообразительным и самодостаточным. К стати, Фриц о тебе спрашивал. Пускай немного все утрясется, и вы сможете с ним увидеться.
– Правда? – удивленно округляю глаза.
– Обещаю… – гладит меня по щеке мужчина, вызывая в душе незнакомый трепет.
Чай мы допиваем молча, думая каждый о своем. А научив меня пользоваться плитой и пообещав сегодня вернуться пораньше, герр канцлер целует меня в лоб и отбывает на службу. Я вновь остаюсь в одиночестве...
Казалось бы, мне скучать и скучать в этом невольном заточении. Ведь по сути я снова взаперти. Да только мои ощущения разительно отличаются, от тех, которые властвовали надо мной в королевских палатах. Этот маленький лесной домик становится для меня этаким островком спокойствия и умиротворения. Я искренне наслаждаюсь каждой минутой, проведенной тут. Моя душа словно излечивается, а мысли очищаются от ненужной шелухи из обрывочных воспоминаний, страхов и навязчивых идей.
Подставив лицо ярким лучам зимнего солнца, сижу на крылечке, закутавшись в целых два теплых плаща и думаю над словами Рейна.
Выхода действительно нет, нам предстоит быть вместе, жить рядом и стать настоящей семьей. Такая связь действительно неразрывна, и судьба, видно, поиздевалась над нами, решив свести человека и оборотня.
Да, я хотела по любви, хотела, как в фильме, в сказке… и чтоб сердце пело, и чтоб душа одна на двоих… но этого не произошло. Зато у меня теперь есть жених. Привлекательный, спасибо Фортуне, но совершенно чужой мне и не любимый. На одном притяжении ведь далеко не уедешь. Только ведь говорят, что любовь живет три года, дальше привычка. И я знаю немало семей, где страсть утихла, а осталась дружба, уважение и теплота. Может, если между нами тоже возникнут хотя бы такие чувства – это уже будет неплохо. И если помечтать, то вполне можно допустить, что и любовь появится со временем.
Заглянув к себе в сердце, я четко понимаю, что уже готова влюбиться в этого несносного канцлера. Воспоминания о том, как он бережно нес меня на руках, целовал, держал в объятьях, заставляют все внутри трепетать, а сердце сладко замирать в груди. И, может... он тоже сможет меня полюбить.