– Потерпи милая, это всего лишь минутка. Давай! – уговаривает меня мужчина, поглаживая по волосам. - Ты же у меня такая смелая. Такая сильная. Вспомни. Ты сможешь.
– Нет, не смогу, – мотаю головой, прижимаясь еще крепче.
– Я буду с тобой.
Рейнхард решительно подхватывает меня на руки и, крепко прижав к себе, сам ступает в ледяную воду. Я хватаюсь за него, как за единственный островок спокойствия, как за спасательный круг в бурных волнах бушующего моря, приникаю к нему всем телом, чувствуя, как его сила, его уверенность просачивается в меня, впитывается всем моим существом, и отступает путающий сознание липкий жар. Холодная вода ледяным потоком омывает меня, унося с собой сжигающий изнутри огонь. Дрожь, сотрясающая мое измученное тело, отступает, и мышцы расслабляются, давая доступ приятной прохладе, пока я не начинаю стучать зубами уже от холода. И лишь тогда Рейн со мной на руках поднимается из ванны.
А позже, насухо вытерев, переодев рубашку, уложив в постель и напоив еще одной порцией гадкого зелья, канцер интересуется.
– Что это было, Дитрих?
– Я не знаю, герр Рейнхард, – аккуратно завинчивает крышечку на бутылочке с микстурой врач. – Могу только предполагать.
– И? – вздергивает брови оборотень
– Я бы не хотел делать опрометчивые выводы, герр Рейнхард, – мнется лекарь. Но, увидев грозный взгляд канцлера, поспешно добавляет. – Это теория, не подтвержденная фактами… Думаю… все дело в вашем обряде...
Разговор мужчин до меня доноситься словно издалека, лекарство видимо начинает действовать, и я мягко проваливаюсь в вязкое полотно сна. Приходится изо всех сил бороться, чтобы удержать ускользающее сознание и услышать все до конца.
– Нашем обряде. О чем ты? – изумляется Рейнхард.
Он осторожно садиться на край моей постели и аккуратно поправляет сползшее одеяло.
– Смею допустить, что очередность действий, которую вы нарушили, имела серьезное значение… – трет переносицу уставший лекарь и тоже присаживается на стул возле моей постели.
Какую очередность действий мы нарушили, до меня пока не доходит, но по тому, как хмурится Рейн, понимаю, что он явно догадался, о чем речь.
– Ты хочешь сказать, – сдавленно произносит он, что ее организм требует окончания обряда.
Дитрих сдержанно кивает и, подумав, добавляет.
– При чем, чем скорее – тем лучше….
– Но почему ее? Я себя нормально чувствую… – растерянно произносит он и ласково проводит по моим спутанным волосам.
– Герр канцлер, я снова могу лишь предполагать… Возможно, дело в том, что она человек, и, соответственно, слабее вас. А, может, ей, как женщине, более нужна эта привязка… Для защиты потомства… – разводит руками врач. – Одно могу сказать – если хотите ее спасти, нужно довести обряд до конца и консумировать брак. К сожалению, подобных прецедентов не было в нашей истории. Либо они не известны. Мы и так потеряли время…
В комнате воцаряется какая-то гулкая давящая тишина, кажется, что даже дыхание мужчин не слышно, лишь из моих опаленных жаром легких вырывается прерывистый вздох. Закончить обряд и консумировать брак… Иначе я буду мучиться… Какое решение примет Рейн? Он, мне кажется, и так был не против... Отчего тогда настолько долго думает? Опасается моей реакции?
– Зови его величество, Дитрих, – решительно произносит канцлер. – Сделаем это немедленно… Хотя бы юридическую и магическую часть… Может, что-то и выиграем...
Дитрих согласно кивает и торопливо выходит, а Рейнхард склоняется ко мне и ласково целует в лоб.
– Вета, милая… – тихо шепчет он. – Я знаю, ты не спишь.
С трудом открываю веки и смотрю на мужчину. Его образ расплывается перед глазами, даже мягкий свет в комнате оставляет серьезный дискомфорт.
– Не сплю, – даже и не думаю увиливать. Что тут такого. Речь идет о моей жизни и здоровье, и я имею полное право знать все.
– Ты согласна стать моей женой? – спрашивает канцлер. Его глаза, скрытые в тени, кажутся темными и немного пугающими. Словно два бездонных омута, в которые затягивает мою душу.
– Разве от моего согласия что-нибудь зависит? – слабо улыбаюсь, и поднимаю руку, провожу ладонью по его колючей от небритой щетины щеке. Он тут же ловит мои пальцы и прижимается губами к раскрытой ладони.
– Нет, ничего, – покачивает головой. – Если это единственный шанс, то я им воспользуюсь, а твое недовольство как-нибудь переживу.
Я чувствую, как его губы раздвигаются в легкой улыбке, и сама улыбаюсь в ответ.
– Это было неизбежно, – отвечаю. – Рано или поздно нам все равно пришлось бы сочетаться браком. Разве нет? Ты ведь этого хотел…
– Пришлось бы. Никуда ты бы от меня не делась, – сверкает он глазами, видимо, припоминая мой побег. – Но я бы предпочел обряд провести после того, как я наведу порядок в парламенте. Чтоб тебе больше ничего не угрожало…
– Мне и так постоянно что-то угрожает, – пытаюсь шутить. – Думаю, измениться немного.
После этих слов Рейн мрачнеет еще больше, и я ободряюще сжимаю его большую ладонь в своих руках.
– Только… – затаив дыхание, начинаю. – Только у меня есть одно условие.
Брови мужчины взлетают вверх, выражая любопытство.