На этих словах мы с гоблином расстались, весьма довольные друг другом. Я, купив еще одни бусы, чтобы в случае чего оправдать свой поход в порт, отправилась в одну из самых отдаленных от дома портняжных лавок, расположенной в маленьком безымянном тупике у самых южных врат. Там клиентов поименно не знали, как в лавке у Рубиконса, да и моя чистокровность вообще ни у кого не вызвала вопросов — мало ли кто посещает столицу…
Там я весьма бойко наплела сердобольной хозяйке заведения историю про больного братишку, которому надо купить штаны, камзол и сапоги с шапкой. А что размера он такого маленького, как я, так это он болеет с рождения, и пока необъятная портниха жалостливо советовала мне какие-то корешки и мази для моего новоявленного брата, мастеровые быстро сделали мне то, что требовалось. И спустя час я покинула лавку с объемным свертком, в котором помимо вышеперечисленной одежды еще был лоскут тонкой кожи, под которым я намеревалась прятать свою метку от любопытных глаз.
Прикупив еще пару рубашек в одной из соседних с домом лавочек, я вернулась домой, отчаянно молясь всем богам, чтобы Айка дома не оказалось. Вероятно, боги мне вообще благоволили в эту дюжину дней, потому как дома меня настороженно встретил Тар-Такш, видимо предупрежденный Айком, и, убедившись, что козу я не привела, облегченно сообщил, что господина нет дома, вернется скорее всего очень поздно, просил его не ждать.
Поужинав в гордом одиночестве, Тар-Такш, вероятно, тоже был чем-то занят, я немного повалялась с книгой в библиотеке, и в двенадцатом часу отправилась в свою комнату. До приема оставались считанные дни.
Половину следующего дня я провела на переулке Ледяных всполохов, прикидывая, куда можно спрятать сверток со своими вещами, так, чтобы его никто не забрал, да и чтобы вещи не попортились. Для второго я уже присмотрела большую кожаную сумку у одного милого мастера полугнома, у которого в роду явно затесались люди или шиани, уж больно высок он был для своего народа. Сумку мне мастер посулил за двадцать серебряных. Итого, у меня оставалось восемь монет золотом и достаточное количество серебра. На первое время должно хватить, рассуждала я, а потом работу найду, не пропаду как-нибудь.
В который раз проходя мимо сада Варда, внимательно разглядывала окружающий пейзаж, — обычная улочка зажиточного квартала, ровные ряды каменных домиков, несколько кондитерских, обувная и портняжная лавка, конюшня, стоящая прямо по соседству со стойлами Варда.
— Нашла! — мысленно ликую я, а в реальности молча останавливаюсь, сделав вид, что развязался шнурок на ботинке, и внимательно осматриваю стык двух конюшен. Стены прилегают друг к другу не вплотную, образуя приличную по размерам щель, в которую легко пролезет сумка. Осталось только придумать, как ее туда закинуть. Тщательно перевязывая шнурок на своем ботинке аккурат напротив щели, замечаю, что щель сквозная и ведет в один из нелюдимых уголков сада. И, если мне не изменяет память, эта часть сада в грядущем приеме задействована не будет. Фейерверк будут устраивать в другой части сада, значит тут как раз никого не будет. Пока я мысленно перебираю различные варианты контрабандного проноса сумки, один неудачнее другого, меня окликает тонкий детский голосок.
— Леди, леееедииии, — растягивает гласные какой-то невидимый мне малыш. Отпустив свой многострадальный ботинок, распрямляюсь в полный рост и внимательно оглядываю улицу, но никого не видно. Может тут еще народ невидимок живет, а я не в курсе была… — задумчиво возвращаюсь взглядом на столь заманчивые для меня конюшни и, о чудо, прямо оттуда мне машет ручкой маленькая гномочка. Белая рубашка в кружавчиках, зеленый сарафанчик, зеленая косынка и такие же зеленые сапожки, — немудрено, что я ее не заметила на фоне зеленого забора.
Широко улыбаясь, подхожу к гномочке, — Привет, маленькая леди, — весело улыбаюсь ей, — Ты меня звала?
— Вас, леди, — весело кивает гномочка, отчего золотые кудряшки забавно подпрыгивают вокруг ее круглого личика. — А что это у Вас такое из кармана торчит? — пальчиком указывает на заинтересовавшую ее вещицу.
Посмотрев, куда она указывает, замечаю, что пока я вязала морские узлы на ботинке, из кармана накидки выпали бусы, купленные в порту, и теперь висят как странное нагрудное украшение из ракушек.
— Это бусы такие, в порту купила — протягиваю безделицу ребенку. Гномочка зачарованно рассматривает ракушки, а я невольно улыбаюсь, вспомнив семейство гномов на проспекте Красной реки: ракушки, видимо, все-таки имеют на гномок какое-то магическое влияние. Девочка перебирает ракушки, задумчиво прикусив нижнюю губу, явно о чем-то задумавшись.
— А у нас жеребенок родился недавно. Почти такой же красивый как поднебесный, только без крылышек. — неожиданно выдает она. — Хотите покажу? А Вы мне их еще посмотреть дадите… — на меня с мольбой уставились детские глаза.
