– Должно быть, нет. Должно быть, этому их еще придется научить. И научить тебе, девочка. Ибо, как ни легок наш сегодняшний поход, но следующего для себя не вижу. Боюсь, что вскоре мои глаза закроются навсегда. И лишь ты, малышка Ли, сможешь продолжить мое дело.
– О дядюшка!.. – прошептала девушка.
«О Аллах милосердный, – подумал Рахман, услышав эти незатейливые слова. – Этот человек так просто говорит о смерти… Или быть может, я что-то понял неправильно?»
– Не бойся истины, девочка. Ты знаешь уже достаточно, чтобы суметь продолжить мое дело, где бы ты ни находилась.
– Дело, дядюшка?
– Конечно, ведь я для того и учил тебя, доверяя сокровенные тайны, раскрывая все, чему некогда научили меня мои наставники, чтобы удивительное искусство составления зелий и лечения силами земли не угасло в веках. Я вижу: ты продолжишь мое дело, хоть суждена тебе необычная судьба.
– Твои слова пугают меня, дядюшка!
– Не будем сейчас более говорить об этом. Но сегодня вечером я вернусь к этому новому для тебя уроку. И тогда, крошка, тебе придется слушать меня без страха и трепета.
– Да, учитель Чжан, – прошептала девушка.
Рахман привычно искал пальцами камень, Но выше ничего уже не было. Лишь мягкая трава пружинила под рукой. Подъем закончился.
– О Аллах, наконец ты смиловался над своими неразумными детьми!
Вслед за юношей на плато поднялись и его спутники. Невиданные высокие травы пахли таинственно и волнующе. Черноволосая голова знахаря мелькала уже в добром десятке шагов впереди, а фигурка его племянницы и вовсе исчезла из виду. А посланники магараджи чувствовали: путь предстоит короткий, но отдых просто необходим.
– О Аллах, сделай так, чтобы этот неугомонный старик остановился! – Слова эти произнес воин Сверре, который верил совсем в иных богов. И, о чудо, покровитель правоверных услышал его молитву.
Знахарь обернулся и, усмехнувшись, сделал несколько шагов навстречу путникам.
– Вижу, что вам непривычен подъем по камням и скалам. Вон там, под первыми деревьями, мы и устроим привал. Да будет так! Тебе, юноша, – Чжан Кань внимательно посмотрел на Рахмана, – сегодня предстоит еще отдать много сил. А тебе, лекарь, следует прежде всего отдохнуть разумом. Ибо вечер я посвящу рассказу о том, как создать зелье. А ты будешь внимать, быть может, записывать, дабы не пропал даром ни один гран драгоценных трав.
Сейид кивнул. Недоуменные вопросы множились в голове, но сейчас ему хотелось лишь одного – прилечь и заснуть, ведь этот, казалось, такой несложный подъем потребовал всех его сил.
Наконец показались те самые деревья, на которые указывал знахарь. Между ними неугомонная Ли уже успела натянуть первую веревку для навеса. И как сильно ни устал Рахман, но он нашел в себе силы, чтобы помочь этой удивительной девушке. Губы ее всегда улыбались, глаза сияли, а силы, казалось, лишь прибывали.
– Да устаешь ли ты когда-нибудь, прекраснейшая? – вполголоса спросил юноша.
– Конечно, путник, ведь я живой человек. Но сейчас уставать не от чего. Мы просто поднялись на горное плато и сейчас устраиваемся на отдых. Отведай чая и тебе сразу станет легче и спокойнее. Твой разум прояснится, а силы вернутся к тебе.
– Но ведь ты не пила своего чая! А твой разум ясен, дыхание спокойно, будто ты только что восстала ото сна!
– Я женщина. И мне не пристало жаловаться, просить о внимании или снисхождении.
– Но ведь тебе тоже может стать дурно… Ты можешь устать…
– Настоящий мужчина всегда это увидит. Если его разум светел, а душа слышит мою душу. Всем же остальным не должно быть дела до моих хворей. Мой же мужчина в силах меня излечить…
– О Аллах… Как странно. Никогда не слышал я такого.
– Ты никогда не прикасался к древней мудрости моего народа. Никогда не соединялся душой с любящей тебя женщиной. И потому тебе трудно представить, как можно почувствовать боль или недомогание того, кто тебе дорог… Узнать об этом и излечить лишь тем, что вновь соприкоснуться душами.
– О да, прекраснейшая, это мне незнакомо. Я всегда думал, что нежная защита, опека, внимание – вот три ключа к спокойствию моей женщины, ее доброму настроению и здоровью.
– О Рахман, ты еще так молод и наивен. Ведь мы с тобой только что сказали одно и то же, но просто разными словами.
– Но, прекраснейшая, ведь ты тоже юна! Откуда же ты все это знаешь?
– Я плоть от плоти моего народа, крупица его мудрости и воистину обширных знаний. И нет в мире ничего более достойного, чем собирать, хранить эти знания и приумножать их. И тебе, усердному ученому, это ведомо. Тебя же с ранних твоих дней готовили для этого пути. И каждый твой шаг был шагом к новому знанию.
– Но откуда ты, удивительное создание, так много знаешь обо мне?
Девушка лишь улыбнулась, на секунду прикрыв губы тонкими пальцами. Она подняла голову и взглянула, как показалось Рахману, в самую глубину его души. А потом легко отошла в сторону, так и не сказав ни слова.
«О Аллах, никогда до сего дня я не встречал такой удивительной девушки… Быть может, не все они ищут лишь выгоды, быть может, среди них может найтись та, чья душа раскроется мне навстречу».
