У тебя в руках пустой ее халат, а сама она сидит на корточках на постели и, поглаживая что-то у себя на коленях, делает тебе знак подойти. На коленях у нее кусок тонкой лепешки, она разламывает его, протягивает половину тебе, вы вместе кладете облатку в рот, и, с трудом проглотив ее, ты падаешь на обнаженное тело Ауры, на ее раскрытые руки, раскинутые от одного края постели до другого, как руки черного Христа на стене, где ты вдруг видишь и алый шелк, и кровь, и вересковый венок на спутанном черном парике с серебряными блестками. Аура словно ввела тебя в алтарь.
Ты шепчешь ее имя, зовешь свою любимую, и сильные руки жарко обнимают тебя, а нежный голос лепечет:
- Не разлюбишь?
- Никогда, люблю тебя навеки.
- Никогда? Поклянись!
- Клянусь.
- Даже когда я состарюсь? Буду безобразная, седая?
- Никогда, любовь моя, никогда.
- Даже когда умру? Фелипе? Ты будешь любить меня даже после смерти?
- Да, да. Клянусь. Ничто нас не разлучит.
- Обними меня, Фелипе, крепче...
Проснувшись, ты протягиваешь руку, но Ауры нет рядом, хотя постель еще хранит ее тепло.
Ты снова шепчешь ее имя.
Когда ты открываешь глаза, она стоит, улыбаясь, в ногах кровати, но смотрит не на тебя, а куда-то в угол комнаты, потом медленно идет туда, садится на пол, кладет руки на чьи-то колени - ты силишься разглядеть их в полумраке,- гладит морщинистую руку, которая возникает из сумрака и вот уже отчетливо видна... Да, это сеньора Консуэло в кресле, ты его раньше не заметил, она кивает тебе с улыбкой, они вместе улыбаются тебе и кивают, вместе тебя благодарят. Ты бессильно откидываешься на подушки: неужели старуха была здесь все время! Ты отчаянно гонишь страшную догадку, но это только хуже: теперь ты уже вспоминаешь ее голос, все движения, ваш танец... Они обе встали вместе, старуха с кресла, Аура с пола. Вместе медленно идут к двери, соединяющей их спальни, вместе входят в комнату сеньоры Консуэло, откуда тихо льется свет свечей, закрывают дверь, и ты засыпаешь один на постели Ауры.
V
Просыпаешься ты больной, неотдохнувший. Еще во сне пришла печаль, какая-то неясная тоска и тяжко охватила сердце. Ты в комнате Ауры, но спишь один, словно вы и не были вместе.
В спальне кто-то есть, но это не Аура, это что-то неуловимое и гнетущее, и оно здесь с вечера, с этой ночи. Ты сжимаешь пальцами виски - надо успокоиться, но тоска отступает неохотно, и ты вдруг слышишь ее тихий вещий голос: это другая твоя половина подле тебя, вчерашние бесплодные ласки раздвоили и тебя тоже.
Но довольно, довольно, пора вставать, и ты встаешь, ищешь ванную - ее здесь нет, поднимаешься к себе, заспанный, обросший щетиной, с отвратительным вкусом во рту, открываешь краны и, когда ванна наполнится, блаженно ложишься в теплую воду, не думая ни о чем.
А вытираясь, опять вспомнишь старуху и девушку, как они улыбались тебе, когда уходили вместе, обнявшись. Когда они вдвоем, они всегда делают одно и то же: вместе улыбаются, едят, вместе входят и выходят, как если бы одна была отражением другой, как если бы существовала ее волей. Ты так погружен в эти мысли, что, бреясь, даже порезал щеку. Нужно чем-то отвлечься, и ты пересматриваешь свою аптечку - пузырьки и тюбики,, которые принес из пансиона таинственный слуга, читаешь вслух наклейки -название, состав и свойства, повторяешь так и этак имя владельца фирмы, и все, чтобы забыть, не думать о другом, о том, чему нет имени, не найти толкования, что за пределами разума и смысла. Чего ждет от тебя Аура? Ты рывком закрываешь аптечку. Чего она хочет?
Отвечает тебе глухой голос колокольчика, плывущий по коридору: завтрак подан. Ты бросаешься к двери, распахиваешь ее настежь: это Аура, как всегда, ну конечно, кто же еще, ведь это ее платье из зеленой тафты, вот только лица не видно под бледным покрывалом. Ты берешь ее руку, тонкую, дрожащую.
- Завтрак готов,- говорит она еле слышно.
- Аура, так больше нельзя, я хочу знать правду...
- Правду?
- Скажи, ведь сеньора Консуэло держит тебя здесь насильно? А почему она была там, когда мы... Обещай, что уйдешь отсюда со мной, как только...
- С тобой? Куда?
- Куда-нибудь, на волю. Мы будем жить вместе. Ты не можешь вечно оставаться у тети. Чего ради такое отречение, почему ты должна жертвовать собой? Ты так сильно ее любишь?
- О, господи...
- Нет, отвечай!
- Кто любит, я? Это она меня любит, она собой жертвует!
- Но она же старуха, одной ногой в могиле, а ты...
- Это я одной ногой в могиле, а не она. Да, старуха, безобразная... Фелипе, я не хочу... я не хочу быть такой... я...
- Она тебя хоронит заживо. Ты должна вырваться, воскреснуть.
- Чтобы воскреснуть, надо умереть... Нет, ты не поймешь. Не беспокойся ни о чем, Фелипе, я тебя не обманываю.
- Тогда объясни...
- Я тебя ни в чем не обманываю. А ее сегодня не будет дома целый день...
- Кого?
- Да ее же.
- Не будет дома? Но ведь...
- Нет, иногда выходит. Собирается с силами и выходит. Сегодня тоже, уйдет на весь день. И мы сможем...
- Уйти отсюда?
- Если ты так хочешь...
- Нет, пока еще нельзя. Я должен закончить работу. А только закончу...
