Эхо летит со всех сторон, такое впечатление, что толпы народа зовут меня. Голос слышится с узкой Нижней улицы, а может, с площади? Я срезаю угол, поворачиваю направо, иду между покосившимися домами, вонзая сапоги в искрящийся снег. И у нового поворота прямо перед собой вижу стоящий автомобиль. В нескольких метрах от него — человек, он стоит, повернувшись в мою сторону, ожидая моего появления. На миг я остановился. Кто-то высунул голову из машины, хотя мы могли бы увидеть друг друга и через стекло. Все трое пребываем в молчании. А улица уходит вдаль, тянется среди выстроившихся в два ряда домов, лежащий на ней снег в тени голубоватый, а на солнце, на черепичных крышах, — ярко-белый. Я помахал рукой и, ничего не говоря, пошел навстречу. Человек ждал меня, не двигаясь с места. Наконец я узнал его и еще издали крикнул:
— Афонсо!
Сидящий в машине, должно быть шофер, все так же высунувшись, продолжал смотреть на меня.
— Афонсо! — крикнул я еще раз.
Все так же не двигаясь с места, человек пристально всматривался в меня и ждал, пока я подойду поближе. Он был плотно скроен и темен кожей. По обе стороны рта, точно плавники, свисали усы. Наконец он повернулся и обвел взглядом крыши домов, почерневшие стены, перекошенные рамы и лишенные стекол окна. Уж не считал ли он мое присутствие доказательством совершенного здесь преступления, а меня — преступником, совершившим это преступление?
— Афонсо! — еще раз окликнул я его. — Как хорошо, что ты приехал.
— Я не Афонсо, — не глядя на меня, возразил он, все еще всматриваясь в полуразвалившиеся дома.
— А-а, ты Андре! — наконец признал я его.
Не отвечая, человек отвернулся от меня и пошел во двор дома. Но тут же остановился, снова окидывая взглядом то, что было вокруг. Я подошел к нему и, глядя на него в упор, объяснил:
— Да, вид у дома неприглядный, но привести его в порядок просто, Андре. Я уже привел в порядок дом Шико да Куки. Ты помнишь Шико да Куку? Так вот, его дом я привел в порядок.
— Мне сказали… Я даже не хотел верить.
— Да, вид так себе, но привести в порядок — пара пустяков.
— Мне сказали…
Я поднялся по ступеням его дома, поскользнулся и съехал вниз, снова поднялся и, стоя наверху, улыбнулся Андре, который даже не поднял на меня глаз, продолжая рассматривать окружающие руины. Я как мог объяснил ему, что нужно сделать.
— Так ты в деревне один? — спросил он меня, все еще стоя внизу и постукивая о ладонь сигаретой.
— Дверь просто сорвана с петель, как и у Шико да Куки. Но у меня есть молоток и гвозди. На перекрытия используем сосняк, а что касается черепицы…
Андре курил и медленно поднимался по лестнице, то и дело оглядываясь и останавливаясь.
— …можно взять с сарая, что принадлежал семье Кабо, там черепица никому не нужна. А рамы вполне хорошие. Всего одно окно и починить-то надо.
Взявшись за кольцо, он толкнул дверь, она подалась вперед и с грохотом рухнула внутрь коридора. Продолжая сжимать в руке дверное кольцо, Андре повернулся ко мне с немым вопросом на искаженном ужасом лице. Потом, не отводя от меня глаз, разжал руку. Кольцо, упав на пол у порога двери, зазвенело.
— Если залатать дверь куском дерева, то кольцо будет держаться, как и… Это просто. Я схожу за инструментами.
Однако Андре молчал и, только когда я сделал первый шаг, схватил меня за руку.
— У меня есть и гвозди, и молоток, — настаивал я.
— Кристован! — закричал он на всю улицу.
Шофер откликнулся:
— Да…
— Мы возвращаемся, — прокричал Андре Бело, — немедленно.
Потом вошел в дом, я — следом. Сквозь дырявую крышу виднелось голубое небо. На деревянном полу лежали кучки снега.
— Временно ты сможешь пожить у меня, — опять сказал я.
— Ты женат?
— Агеда умерла. У меня есть сын, правда, я его никогда не видел. Но он придет ко мне, должен прийти. Представь, он придет, а меня здесь не будет.
— А мне нужна жена.
— Так найдем, в поселке найдем, ну же, ну.
Я понял, что сказанное выглядело злой шуткой, и сам первым принялся смеяться.
— Ну, ну, ну!
— Остроумно, — сказал Андре, оглядывая черные перегородки, черные от дыма, который из века в век шел от огня в очаге, от подвешенных на крючках масляных светильников, что горели долгими проведенными в одиночестве зимами.
— Ты можешь у меня пообедать, я зарежу петуха…
…петуха, который поет ясным солнечным утром.
— Мне бы хотелось иметь собственное дело, скажем, столярную мастерскую. Там, в Африке, я порой об этом мечтал. Или еще какое. Например, магазин.
— Да, но как же без корней может существовать дерево? — спросил я с осторожностью.
— А мне-то говорили, что здесь ведутся разработки вольфрама, строится новая дорога… Говорили о возрожденной земле, земле с будущим.
— Все возобновится. Придет кто-нибудь и начнет все заново.
