Новость не произвела на него никакого впечатления, и он никак не мог взять в толк, из-за чего в городе такой переполох. Всю свою жизнь он провел среди холмов, лесов и пастбищ, в нужде держался божьих заповедей, денег у него не было, и поэтому он не носил их в банк и не получал оттуда кредитов; у него на ремне было довольно дырочек, и он то распускал его, то стягивал, в зависимости от того, какой выдавался год. Так что могут лопнуть хоть все банки мира — старый Шванцар бровью не поведет.
Но не все были такими, как старый Шванцар.
И не только город был выведен из равновесия.
Еще больше были напуганы в деревнях. Повсюду знали филиал жилинского кредитного банка, который все называли «банком Розенцвейга» то ли потому, что он стоял неподалеку от трактира Розенцвейга, то ли потому, что в банке всем заправлял адвокат Розенцвейг. Этот банк был известен небогатым хозяевам, которые до смешного мизерными суммами носили туда свои гроши, боясь потратить их дома, он был известен и женам дротаров и бродячих ремесленников, которые отдали в банк медяки, добытые кровью и потом их мужей. Но лучше всего его знали те, у кого сроду не было лишнего и кто робко приближался к дверям банка, чтобы попросить ссуду под залог лучших участков своей земли. Кому какое дело, что жадные лапы денежных пиратов протянулись ко всем деревням края, что они вольны распоряжаться жизнью и смертью бедных хозяев? Что за важность, если непомерно высокие ссудные проценты поглощают последнее, что у них было? И от избы к избе взволнованно понеслось:
— Банк Розенцвейга лопнул!
— О господи… что же будет?
— А наши кровные денежки?
— Кто нам их вернет?..
Поначалу люди были настолько ошеломлены этой вестью, что совсем растерялись. Советовались друг с другом, кричали и спорили, бегали к старосте и на жандармский пост. Все напрасно. Никто ничего не мог посоветовать, никто не знал, как отвести беду. Мелкие вкладчики, особенно женщины, на чем свет стоит кляли агентов, которых банк засылал когда-то в деревни, чтобы выманить у людей деньги. Беспомощно кляли их и наивно завидовали тем, кто не помещал деньги в банк, а наоборот, брал оттуда ссуды. Проклинали и бегали в город, осаждали запертый банк, заламывали руки и плакали, просили — все напрасно. Адвокат Розенцвейг даже к окну не подходил и в море отчаяния и горя оставался бесчувственным, как камень. Более того: он посылал своих агентов к вкладчикам, чтобы уговорить их согласиться на пятьдесят процентов.
Агенты ходили по деревням, нагоняя на всех еще больший страх и панику, хотя прекрасно знали, что банк все равно не сможет выплатить людям ни гроша. Люди совсем потеряли голову и были готовы на все.
В эти дни д-р Гавлас старался успокоить людей, объяснить им причины банкротства и предостеречь их от всяких проходимцев. Он считал своим долгом сказать людям правду о том, что их ждет.
«Вестник» вышел на этот раз большим тиражом И был нарасхват. Каждый номер переходил из рук в руки; отчаявшиеся, жаждущие люди черпали из него, как из кладезя премудрости, дрались из-за газеты, и от нее часто оставались лишь замусоленные клочки бумаги.
— Видите, — кричали обозленные мужики, — уже два года назад банк растратил четырнадцать миллионов!
— Наши деньги растащили, ворюги!
— Чай, не свои!..
Читали о том, что банк попросил у правительства предоставить ему мораторий[24] и получил его.
— Что это за… мораторий?
— Здесь и об этом есть. Банк, мол, не обязан выплачивать вклады, даже если мы подадим на него в суд!
— Так… А по какому праву? По какому закону?..
— По какому закону? Сейчас объясню. Если ты украдешь двадцать крон, тебя накажут по закону. А если банк украдет у нас миллион, тут закон промолчит!
— Даже будет защищать его! Здесь вот… черным по белому написано: «Рассматривается в соответствии с финансовыми законами вопрос о предоставлении банку государственной субсидии из общественных фондов в сумме около четырех миллионов для удовлетворения требований вкладчиков. Это будет сделано, правда, при соблюдении определенных условий, в том числе: значительное сокращение административных расходов и взыскание всех ссуд».
Возмущенные люди слушали и многого не понимали.
— Им же еще дают четыре миллиона, этим грабителям!
— Так ведь для того, чтобы с нами рассчитаться! — воскликнул кто-то с надеждой в голосе.
— А других погубить! — возразил другой. — Не слышали, что ли? При условии — взыскать все ссуды!
— А что это такое?
— Деньги, которые они нам ссудили!
— Но ведь у нас ничего нет… где же мы возьмем?
— Землю отберут! Или еще что-нибудь!..
