В том месте, где от шоссе ответвлялась дорога к усадьбе Ержабека «Роща», стояла Балентка. Она с беспокойством поглядывала то в сторону деревни, то в сторону города. Солнце кинуло ей в глаза жгучий сноп лучей. Она заслонила глаза рукой, но не тронулась с места.
— Кого высматриваете, тетенька? — весело спросил Ондриш.
— Старика своего поджидаю… пора бы уж ему быть.
Еле взглянув на Ондриша, она отвернулась и стала смотреть в другую сторону, чтобы не встречаться с ним глазами, потому что она солгала. Откуда быть тут старому Баленту? Откуда быть и ее сыну Венделю? Ни тот, ни другой в горячую пору никогда не возвращались домой так рано. Ведь солнце стоит еще на два пальца выше горизонта. Они будут сеять, пока оно совсем не опустится на прямую черту горизонта, образующую в этой открытой местности границу между небом и землей. С самого раннего утра муж и сын Балентки в поле и вернутся только вечером.
Балентка ждет не их. Она сказала это только для того, чтобы удовлетворить любопытство Ондриша. Сказать по правде, она ждет «сладкого» Йожко.
«Обещал обязательно прийти к вечеру, — убеждала она сама себя, озираясь по сторонам. — Сказал, что придет из деревни. Сперва хотел по деревне пройти, а потом мимо нас — в город».
Она вышла на середину шоссе и, заслонив обеими руками глаза от солнца, некоторое время смотрела опять в сторону города. «Может, передумал и придет оттуда?»
Равнина расстилалась перед ней, словно поверхность стола: глазу не на чем остановиться! А шоссе было похоже на натянутую ленту. Нигде ни одного настоящего дерева. Только несколько тоненьких молодых акаций торчит вдоль дороги, да и среди них есть сухие либо совсем сломанные. Все лицо земли от деревни до города казалось выбритым по-воскресному. Только возле усадьбы Ержабека темнеет чахлая рощица.
Наконец, обернувшись к деревне, встревоженная Балентка увидела, что по шоссе шагают трое. Она стала всматриваться, стараясь установить, в каком они идут направлении. Они казались чуть заметно передвигающимися маленькими вертикальными черточками — игрушечными фигурками, подталкиваемыми невидимой силой. Куда же они идут? Верно, это крестьяне, вышедшие с проселка на шоссе и возвращающиеся домой, в деревню. Но, вглядевшись пристальней, она заметила, что черточки увеличиваются, увеличиваются и приобретают отчетливый вид приближающихся людей. Через некоторое время можно уже было ясно различить, что посредине идет человек в темной одежде, а по бокам — двое одетых посветлей, в чем-то сером. Наконец они приблизились настолько, что Балентка определенно узнала прихрамывающую походку среднего, и ее сразу охватило волнение; оно расходилось большими кругами от сердца по всему телу, как от брошенного камня расходятся круги по разбуженной им воде.
«Ведут! — охнула она в растерянности. — «Сладкого» Йожко ведут! Уже схватили!»
Она стала посреди дороги, оцепенев и не думая о том, что ее растерянный, испуганный взгляд может вызвать подозрение. Она увидела, что один из жандармов остановился закурить папиросу, тогда как другой совершенно спокойно, вразвалку, следовал за прихрамывающим штатским. «Сладкий» Йожко подчинился неотвратимой судьбе. Бежать? Не имело смысла: он недалеко убежал бы со своей хромой ногой. Кроме того, какое наказание может грозить ему? Десять дней? Три недели? Месяц? Он смущенно улыбался, подергивал плечом, ступая на больную ногу, и как будто отгонял рукой, словно муху, мысль о побеге. Казалось, он убеждал самого себя: каждый контрабандист должен быть готов к тому, что его арестуют!
Они были уже совсем близко; вот уже только несколько кустов засохших, растрепанных, обломанных акаций, не толще ручки грабель, отделяют их от нее; вот уже «сладкий» Йожко узнал Балентку, украдкой улыбнулся ей и сейчас же опустил глаза, чтобы жандармы не заметили. А Балентке невдомек! Она даже не пыталась скрыть свое удивление и совершенно забыла о том, что стоит, раскрыв рот, и вот-вот окажется у них на самой дороге.
— Вы что, тетенька? Уж не его ли поджидаете?
Жандармы засмеялись, увидев, что этот вопрос заставил ее вздрогнуть. Опомнившись, она уступила им дорогу, тряхнула головой и быстро — быстрей, чем следовало бы, — произнесла:
— Вот еще! Я старика своего жду. Он что-то запаздывает.
— Что-то уж больно вы испугались, — возразил один из жандармов.
Если бы они обратили внимание на «сладкого» Йожко, то заметили бы, что в его прищуренных глазах блестят искры радости. «Эх, баба! — подумал он. — Чуть сама себя не выдала. А все-таки вывернулась!»
Они пошли дальше.
Балентка долго еще стояла на шоссе, огорченная неожиданной неудачей. Ее вывело из равновесия не то, что «сладкого» Йожко арестовали. Этого рано или поздно надо было ожидать. Но почему это должно было случиться как раз сегодня, когда она его так ждала, так на него надеялась, связывала с его приходом столько хозяйственных расчетов?
Когда они отошли уже далеко, словно разматывая за собою белый клубок дороги по направлению к городу, она вдруг сорвалась с места и быстро пошла домой. Солнце село, и на гигантское пространство полей сошел сумрак.
