На ветра тренькавшая кобзе,слепая ночь убилась об земь…Ты нынче всяких слов наряднейвстаешь, морозная заря дня!Не верящий – иных красе вер,я сам весь ветер и весь Север!Здесь ваша веселая явка,о, свежих умов короли,здесь мира цветущая лавкаоткрыла прилавок земли,и брошена с неба без стукабеленая первая штука.Пусть с тайной злобой спросят: «Кто-сь они?»Из снежных вылезши пеленок,отмеряйте лиловой осении выберите дней зеленых –чтоб золотой шумящей кромкойвзыграл бы первый ветер громкий.И этим блестящим одеты нарядом,вы станете пламени реющим рядом,и будут посланцы глядеть молодейтого, что носило названье Людей.И с Запада будет сверкать на Востоквсемирного пламени вечный восторг!Ведь так спокоен, тих и прост,сбивая с веток первый пух,качает ветку серый дрозд –тепла и жизни легкий пук,и груди сияющих соексинеют бессонной красою.Нет защиты нежных щек отмчащих бодрый холод жал.Этот острый, легкий щекотнебом озими связал.Это кто-то в нить урокажизни свежие снизал.
[1919]
<p>Игра</p>За картой убившие карту,все, чем была юность светла,вы думали: к первому мартуя все проиграю – дотла.Вы думали: в вызове глупомя, жизнь записав на мелок,склонюсь над запахнувшим супом,над завтрашней парой чулок.Неправда! Я глупый, но хитрый.Я больше не стану считать!Я мокрою тряпкою вытрувсю запись твою, нищета.Меня не заманишь ты в клерки,хоть сколько заплат ни расти,пусть все мои звезды померкли –я счет им не буду вести.Шептать мне вечно, чуть дыша,шаманье имя Иртыша.В сводящем челюсти ознобесклоняться к телу сонной Оби.А там – еще синеют, неги,светлейшие снега Онеги.Ах, кто, кроме меня, вечор имповедал бы печаль Печоры!Лишь мне в глаза сверкал, мелькал,тучнея тучами, Байкал.И, играя пеною на вале,чьи мне сердце волны волновали?Чьи мне воды губы целовали?И вот на губах моих – пена и соль,и входит волненье, и падает боль,играть мне словами с тобою позволь!
