За эту вот площадь жилую,за этот унылый уюти мучат тебя, и целуют,и шагу ступить не дают?!Проклятая тихая клеткас пейзажем, примерзшим к окну,где полною грудью так редко,так медленно можно вздохнуть.Проклятая черная ямаи двор с пожелтевшей стеной!Ответь же, как другу, мне прямо, –какой тебя взяли ценой?Молчи! Все равно не ответишь,не сложишь заученных слов,немало за это на светепотеряно буйных голов.Молчи! Ты не сломишь обычай,пока не сойдешься с одним –не ляжешь покорной добычейхрустеть, выгибаясь под ним!Да разве тебе растолкуешь,что это – в стотысячный разпридумали муку такую,чтоб цвел полосатый матрас;чтоб ныло усталое тело,распластанное поперек;чтоб тусклая маска хрипелатого, кто тебя изберет!И некого тут виноватить:как горы, встают этажи,как громы, пружины кроватей,и – надобно ж как-нибудь жить!Так, значит – вся молодость баснейбыла, и помочь не придут,и день революции сгаснетв неясном рассветном бреду?Но кто-нибудь сразу, вчистую,расплатится ж блеском ножаза эту вот косу густую,за губ остывающий жар?!5От двенадцати до часумне всю жизнь к тебе стучаться!Не по жиле телефона,не по кодексу закона,не по силе, не по правусквозь железную оправу.Даль весенняя сквозная!..Я тебя другою знаю,я тебя видал такою,что не двинуться рукою.В солнце, в праздник, в ветер, в буденьвсюду влажный синий студень.От двенадцати до часумне сквозь мир к тебе стучаться!Обо все себя ломая, сквозь кронштейны, сквозь трамваи,сквозь насмешливые лица,сквозь свистки и рысь милиций,сквозь забытые авансы,сквозь лохмотья хитрованцев,сквозь дома и сквозь фиалкина трясучем катафалке.От двенадцати до часунавкось мир начнет качаться!Мир суровый, мир лиловый,страшный, мертвый мир былого,мир, где от белья и мясатучи тушами дымятся,где стреляют, режут, рубят,где губами жгут и губяттеми ж, ими же болтаяоб эпитетах в «Полтаве».Я доволен буду малым,если грохнет он обвалом,я и то почту за счастье,если брызнет он на части,если, мне сломавши шею,станет чуть он хорошее…Это все должно начатьсяот двенадцати до часу!6
