Все ждут, все ждут: когда ж начнешь ты падать,еще горящ,и первая Испании эспадапроколет хрящ.Ведь радостнее всех людских профессии, –сменясь в лице,судьбу чужую взвесив на эфесе,ударить в цель!
1927
<p>«Дурацкое званье поэта…»</p>1Дурацкое званье поэтая не уступлю никому –ни грохоту Нового Света,ни славе грядущих коммун.Смотрите – какое простое,веселое слово: весна!С ней – все остальное – пустое,с ней – каждая строчка ясна.Сидите, томитесь, корпитена каменном кресле трудав надсаде, в натуге в нарпите,а это ведь – все ерунда!Вот выйти и выдохнуть разомвсю гарь человеческих днейи метить расширенным глазомна то, что больней и родней.2Весна обжигает мне щеки,за дальнюю тьму отступив,за щелканье счетов, за щекотпастушьего свиста в степи,за давние дни, за тетради,где первые звезды растут;весна меня вновь лихорадитвсей свежестью первых простуд.И этим простором простужен,об тело обсвистанных лет,я жизнь свою вижу, как в лужефонарный дробящийся свет.3Должно быть, такое же вродешершавое тело у льва,что так же, и гол и юродив,втесался оскалом в бульвар,что так же подброшен под этотподъезд и прыжок этажа,дурацкое званье поэтагранитным хребтом сторожа.4Дурацкое званье поэтанельзя уступить никому –ни грохоту Нового Света,ни славе грядущих коммун.Не то чтобы выгодно очень,не то чтобы славы призыв,но – слишком беззвучен, безмоченнаш радио-тусклый язык!Я думал, что – звезды потушитлетучий поток этих искр,а это – придумали слушатьНеждановой старенький визг.Не формул пресветлые дискивращают штурвал рулевой,а те же мышиные пискивывозят нас всех на кривой.Я знаю, что лучшее в мире –над ВЦИКом полощущий флаг.Но ты, стопудовая гиря,ты прошлое, давишь наш шаг.5И я за дешевую ценув накрашенный впутался хор.«На сцену, на сцену, на сцену,на сцену!» – зовет бутафор.Как плотно настегана вата,как лживая маска пестра,как томно скулит Травиатасо всех бесконечных эстрад!И наших-то дней неуемныхгрозовый и вольный раскат –ей дадено втиснуть в приемник,чтоб стала такая тоска!И памятно вещее слово,промолнийное о том,как – «мертвый хватает живого»,прикрывшись могильным щитом…В щепу эти прелые доски!Седой и слепой их несет.Мы сами – взошли на подмосткиКарпатско-Синайских высот.6А я наструню свою рифму,поставлю на вызов – весну,и в ухо далекое крикну,и по сердцу полосану.И в свежие годы вольются,и бодрых поднимут ребят –родных сыновей революций, –что всех Травиат истребят.И это уж будут – не стансы,здесь места не станет игре:с широковещательных станцийударит громовый декрет!..Я вижу и чувствую этотразыгранный начисто матч –меж званьем дурацким поэтаи розблеском радийных мачт!
