Оставьте, баптисты,скучную проповедь, –вам этих днейвсе равно не отпробовать.Тот не уныл,кто горечью хвалится.Радость с лунывсе равно не свалится.Молотом, скальпелем,клапаном, книгою –сердце по каплямволнение двигает.Сердце мое,волнуйся и стукай!Жизнь – не оченьпонятная штука.Сердце мое,тревожься и рвисьвниз, в глубину,и – вверх, ввысь!Свет твой вечный –с открытой душой –первой встречной,далекой, чужой.Шире и вышевзлета задор,пока от вспышекне сгинет мотор,пока не сгаснетгоренья руда,пока от сказкине станет следа!
1928
<p>«Не будет стона сирого…»</p>Не будет стона сирого,ни вопля, ни слезы;идите, дни, боксироватьна рифм моих призы.Бегите, физкультурники,купать в ветрах лицо;крутитесь, дни, на турникелетучим колесом.А ты, любовь, не высыпься,не грянься комом вниз,на вытянутых бицепсахбодрее подтянись, –Чтоб, зубом заскрежещенный,унынья скрылся лик;чтоб все на свете женщины,как звезды, зацвели;Чтоб каждый взял на выдержкубезмолвья сон дурной;чтоб каждый пел навытяжкунатянутой струной;Чтоб шла навстречь весна емутревожно и свежо;чтоб не было незнаемойи не было чужой.
1928
<p>Работа над стихом</p>1929<p>Дыханье эпохи</p>У Пушкина чаши,У Гаршина вздохиотметят сейчас жедыханье эпохи.А чем мы отметими что мы оставимна нынешнем светена нашей заставе?Как время играети песня кипит как,пока меж буграминыряет кибитка.И, снизясь к подножьюпо ближним и дальним,колотится дрожьюи звоном кандальным…Неужто ж отнынеразметана песняна хрипы блатные,на говор хипесниц?И жизнь такова,что – осколками заревнам петь-торговатьна всесветном базаре?Ей будто не доданославы и власти,и тайно идет она,злобясь и ластясь.С построечной пылия крикну на это:«Мы все-таки былидо черта поэты!»Пусть смазанной тушьюна строчечном сгибенас ждет равнодушьяхолодная гибель.Но наши стихирокотали, как трубы,с ветрами стихийперепутавши губы.Пусть гаснущий Гаршини ветреный Пушкинразвеяны в марши,расструганы в стружки.Но нашей строкойдо последнего вздохабыла беспокойнаживая эпоха.И людям вековоткрывая страницы,она – далеко –ок сохранится.Тасуй же восторги унынье тасуй же,чтоб был между строкон прочнее засушен.Чтоб радостью чашии тяжестью вздохав лицо им сейчас жедохнула эпоха.И запах – душа, –еле слышный и сладкий, –провеял, дыша,от забытой закладки!
